Когда мы подтянулись на парковку, Лена уже была там… и кое что изменилось. Она больше не водила машину Ларкина. Она стояла рядом с катафалком Мэкона в винтажной футболке U2 со словом "ВОЙНА" написанной поперек футболки, в серой юбке и своих старых черных кроссовках. Были свежие чернила вокруг пальцев. Это просто сумасшествие, как катафалк и пара кроссовок могут подбодрить парня.
Миллионы мыслей пронеслись в моей голове. Когда она посмотрела на меня, как ни один другой человек на земле. Тогда я посмотрел на нее, я отметил каждую ее деталь, в то время как остальные исчезли. И я становился самим собой, когда мы были вместе.
Это невозможно было выразить словами, и даже если бы я мог, я не был уверен, что словами были бы правильными. Но я и не должен был попытаться, потому что Лене и мне никогда не приходилось говорить, что мы чувствуем. Мы могли подумать и с помощью кельтинга передать это.
Привет.
Чего так долго?
Я вылез из машины, на футболки сзади уже появилось пятно пота. Казалось, у Линка был иммунитет к жаре, одна из привилегий Инкубов. Я скользнул в объятья Лены и вдохнул её аромат.
Лимоны и розмарин. Аромат, за которым я следовал через залы Джаксона, до того как я впервые увидел ее. Единственный, который никогда не исчезал, даже когда она уходила в темноту и прочь от меня.
Я наклонился ниже осторожно, чтобы поцеловать ее, не дотрагиваясь до другой ее части тела. В дни, когда мы больше прикасались друг к другу все меньше я мог дышать. Физический эффект от прикосновения к ней усиливался, и не смотря на то, что я пытался это скрыть, она знала это.
Я чувствовал толчок как только наши губы встречались. Вкус ее поцелую был таким безупречным и удар от ее кожи был таким сильным, что моя голова всегда кружилась. Но сейчас появилось что-то еще — чувство, что она вдыхала мое дыхание… каждый раз когда наши губы встречались, словно дергали за невидимую нить и я не мог себя контролировать. Лена выгнула шею и потянулась прочь до того, как я смог двигаться.
Позже.
Я вздохнул и она послала мне воздушный поцелуй.
Но, Ли. это будет…
Целых девять часов?
Да.
Я улыбнулся ей, и она покачала головой.
Я не хочу чтобы ты провел первый день школы в медпункте.
Лена волновалась обо мне куда больше, чем я сам. Если что-то случалось со мной — большой вероятностью которой было то, что стало труднее поцеловать ее и намного сложнее держаться дальше — меня не заботило. Я не мог остановиться не думать о прикосновениях к ней. Вещи изменялись. Те чувства — боль не была болью — была даже тогда, когда мы были не вместе. Должно было быть название этому, прекрасная боль обычно заполняла пустоту, которую я чувствовал.
Найдутся ли слова, способные описать это? Быть может,"страдание" подойдет? Может, так и было придумано это слово? Да вот только я чувствовал его у себя в животе, в голове, в каждом уголке своего тела.
Я видел Лену, когда смотрел в окно, когда пялился на стены.
Я старался сфокусироваться на чем-то что не причиняло боли. "Мне нравится твои новые колеса"
"Ты имеешь ввиду мои старые? Ридли закатила истерику о поездке в катафалке."
"Где Рид?" Линк уже сканировал парковку.
Лена жестикулировала в катафалке позади нее. "Она переодевается"
"Она не могла переодеться дома, как нормальный человек?" Спросил я.
— Я всё слышу, Короткая Соломинка", — прокричала Ридли из машины.
— Я не…, — Ком смятой одежды вылетел из окна водительского сиденья и рассыпался по горячему асфальту, — не нормальный человек.
Она произнесла это так, будто быть нормальным значило быть несчастным.
— И я не ношу все эти ваши шмотки из дешёвого магазина.
Ридли продолжала крутиться, от чего кожа на сиденьях скрипела, а светлые и розовые волосы то попадали, то исчезали из виду. Из окна вылетела пара серебристых туфель.
— Выгляжу так, будто снимаюсь на канале Disney.
Я согнулся и поднял выброшенные вещи. Среди них было платье с принтом из какого-то сетевого магазина торгового центра Саммервиля. Оно напоминало платья Саванны Сноу, Эмили Ашер, Иден Вестерли и Шарлоты Чейз — королев группы поддержки — а значит, и платья половины учениц Джексона.
Лена закатила глаза.
— Бабушка решила, что раз Ридли теперь ходит в школу смертных, но и одеваться она должна соответственно. — Лена понизила свой голос, — Ну, знаешь, как все смертные.
— Я это слышала!
Белый топ вылетел из окна.
— То, что я одна из этих отвратительных смертных не значит, что я должна одеваться, как они.
Лена посмотрела назад и отошла от машины. Ридли вышла из катафалка и поправила свои обновки — ярко-розовую футболку и чёрную полоску ткани, которую она носила как юбку. Разрезы на футболке были то тут, то там, но они не показывали ничего лишнего. Она была спущена с одной стороны так, чтобы было видно плечо Ридли.
— Я не уверен, что ты когда-нибудь будешь выглядеть, как смертная, детка, — Линк теребил в руках свою футболку. Казалось, она села после маминой стирки.
"Спасибо Господи, за небольшую услугу. И не называй меня деткой". Ридли схватила платье, держа его между двумя пальцами. "Мы должны отдать эти вещи на благотворительность (?). Может они смогут продать это как костюм на Хэллоуин."
Лена уставилась на пряжку ремня, застегнутого на талии Ридли.
— Кстати, о благотворительности — что это?
— Что? Ты об этой древности?
Речь шла об огромной пряжки на потёртом чёрном кожаном ремне. Это было какое-то насекомое, застывшее внутри камня, пластика или чего-то ещё. Думаю, это был скорпион. Жуткий и странный, как и сама Ридли.
— Да так, пытаюсь вписаться в коллектив. — Ридли улыбнулась и лопнула жвачку. — Знаешь, ведь все крутые детишки носят такие.
Казалось, без своих леденцов она была такой же раздражительной, как и мой папа, когда Амма попыталась приучить его пить кофе без кофеина.
Лена пропустила это мимо ушей.
— Тебе придется переодеться, прежде чем идти домой, или бабушка выяснит, что ты затевала сделать.
Ридли проигнорировала ее и бросила смятое платье на горячий асфальт, наступив на него своими сверхвысокими сандалиями.
Лена вздохнула и протянула руку. Платье полетело навстречу к ее пальцам, но, не долетев до них, ткань загорелась. Лена одернула руку назад, и платье упало на землю с уже обугленными краями.
— Вот дерьмо!
Линк топтал ткань, пока не осталось ничего другого, кроме тлеющего черного беспорядка. Лена покраснела.
Ридли осталась невозмутимой:
— Молодец, Кузина. Я бы не смогла сделать это лучше.
Лена смотрела, как исчезает последний виток черного дыма.
— Я вовсе не хотела…
— Я знаю.
