— Мне не надо больше содовой, довольно… лучше еще немного абсента. Я люблю крепкие напитки.
Абсент! — подумала шокированная Мэнди. Значит, вот что они пьют в три часа дня! Неужели профессор забыл, какой это крепкий напиток? Бледная зеленая жидкость, на вкус напоминающая старую микстуру от кашля и заставляющая мозг кружиться в золотом тумане после одного или двух глотков. Однажды она попробовала эту гадость… и больше никогда не сделает этого!
А племянничек профессора, похоже, собирается окопаться здесь… Он внесет беспокойство и разрушит их тихий уютный мирок. Конечно, Мэнди знала, что ее жизнь здесь была слишком спокойна и прекрасна, чтобы долго продолжаться. Вздохнув, она попыталась вернуться мыслями к Карфагену и фракийской богине Дидоне. На побережье можно было увидеть небольшую бухту, откуда отплыл ее возлюбленный Эней, покинув несчастную. Не помня себя от горя, Дидона вонзила кинжал в свое разбитое сердце. То, что она была богиней, не смогло защитить бедняжку от мужского вероломства, подумала Мэнди и с раздражением услышала в тихом послеполуденном воздухе голос Стивена Хирона:
— Кстати, кто эта рыжеволосая куколка, которую ты здесь прячешь? Она впустила меня, когда я приехал.
— Ты имеешь в виду мою секретаршу? Ее зовут Мэнди, вернее, Аманда, она дочь моего старого приятеля Джона Лаваля. Я уверен, ты слышал о нем — он специалист по восточным религиям, автор «Энциклопедии исламизма». Мэнди была его правой рукой — печатала научные статьи и тому подобное. Когда блистательная мисс Смитерс, долгие годы работавшая у меня в качестве секретаря, решила выйти замуж, я оказался в тяжелом положении, поскольку как раз собирался ехать сюда. Мэнди любезно согласилась помочь. Мне очень повезло, честное слово. Мэнди старательна и трудолюбива. Она раньше занималась историей искусств, собиралась получить степень, но мне кажется, она не годится для кропотливой научной работы.
— Конечно не годится, — убежденно отозвался Хирон. — Если тебе интересно мое мнение, то эта красавица последует по стопам мисс Смитерс и заключит священные узы брака до того, как пройдет много лун. В ее прекрасных зеленых глазах можно отчетливо прочитать «подойди поближе».
Мэнди залилась краской. Какая наглость со стороны этого нахала! Ее волосы вовсе не рыжие, а золотисто-каштановые. Что касается глаз, то они серые. И уж, конечно, в них нет никакого призыва типа «подойти поближе». Вот наглец! Да как он смеет! Ворвался в их спокойную жизнь и пытается ее разрушить.
Повинуясь гневному импульсу, она громко захлопнула створки окна. Этот негодяй, находившийся всего в нескольких футах от нее, услышав этот демонстративный стук, должен понять, что его бестактные замечания были услышаны. Что же! Если он собирается остаться на вилле, ему следует знать, как она относится к глупым высказываниям плохо воспитанных людей. Если бы он обладал хоть крупицей здравого смысла, то догадался бы, что его насмешливые слова легко могут быть услышаны, поскольку ее комната находится неподалеку. А может, он специально сделал так, чтобы она услышала его слова? Подобное предположение нисколько не улучшило настроения Мэнди…
Вставив четвертую страницу в пишущую машинку, она яростно застучала по клавишам. Чем занимались оба мужчины в оставшуюся часть дня, она не знала, да и не хотела знать. Сквозь стук пишущей машинки до нее доносились шаги в холле и в комнате, предназначенной для гостей. Джамиля, без сомнения, готовила комнату для племянника профессора.
Было уже пять часов, когда к ней в кабинет вошел необыкновенно взволнованный профессор. Не удивительно, что он так возбужден, ведь целый день он провел за стаканчиком, ведя приятную беседу. Мэнди улыбнулась. Как это на него не похоже! Профессор Крофтвелл был весьма воздержанным человеком, как все серьезные ученые, хотя иногда давал себе поблажку.
— Приехал мой племянник, Стивен Хирон, — сказал он, подойдя к ее рабочему столу. — Он поживет здесь какое-то время. Ему надо написать отчет о геологических исследованиях, которые он проводил в пустыне, на границе с Ливией. Послушай, он рассказывает очень интересные вещи: Стивен натолкнулся на остатки древней оросительной системы, несомненно, римского происхождения. Он предложил мне поехать с ним и показать свою находку. Ты понимаешь, это может стать серьезным дополнением к материалам, которые я подбираю!
Итак, это возбуждение и горячий взгляд скорее были следствием информации о найденной римской оросительной системе, чем результатом выпитого. Так вот что заставило блестеть глаза пожилого человека!
— Сейчас ты познакомишься с ним. — Профессор мерил шагами комнату. — Я, разумеется, пригласил его пообедать с нами сегодня вечером…
— Мы уже встречались, — коротко заметила Мэнди.
— Ах, да, конечно, это ты впустила его. Но едва ли это можно назвать соответствующим представлением. Я убежден, вам будет очень интересно поговорить друг с другом. Стивен бывал на Востоке и, думаю, будет рад возможности обсудить некоторые теории твоего отца об исламских верованиях.
— Могу себе представить, — пробормотала Мэнди.
Нет, вы подумайте! Она кукла с зелеными глазами, призывающими «подойди поближе»! Хорошенькая характеристика, нечего сказать. Скорее всего во время встречи его мысли будут далеки от исламских верований. Впрочем, ему вряд ли помешает и присутствие безобидного профессора.
Однако встреча произошла раньше, чем она ожидала.
Закончив работу, Мэнди захотела выпить чашку чая, который Джамиля обычно подавала ровно в полдень. Приезд неожиданного гостя отвлек служанку от обычных дел. В комнате наверху раздавался шум пылесоса. Джамиля захотела блеснуть своей домовитостью и аккуратностью. Мэнди решила пойти на кухню и сама приготовить чай. Она уже включила чайник и стала искать заварку и чашку, как дверь во внутренний дворик внезапно открылась, и на пороге, держа под мышкой книги, а в руках какие-то бумаги, появился Стивен Хирон.
— Если бы вы видели, чем наполнены мои чемоданы, — начал он, не тратя времени на вступление. — Они битком набиты письмами, требующими ответа, статьями, непрочитанными научными журналами и пачками неразобранных записей… не считая груды грязных носков и рубашек. — Ах, чай! — Его взгляд упал на чайник для заварки, который Мэнди доставала из буфета. — Это именно то, что мне нужно! Нельзя ли к вам присоединиться?
Не дожидаясь ответа или приглашения выпить с ней чая, он кинул книги на стоящий рядом стул и, пододвинув ногой другой, уселся за кухонный стол в ожидании.
Онемевшая от его самоуверенности, Мэнди выключила закипевший чайник и заварила чай. Все так же молча она вынула из буфета две чашки с блюдцами и достала из холодильника бутылку молока.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
