2
Сложив записку, Стивен передал ее официанту с краткой инструкцией на арабском языке. Когда письмо было доставлено по назначению, эффект был мгновенным. Прелестное лицо Ренаты осветилось улыбкой, и, взглянув через зал на то место, которое указал ей официант, она приветливо помахала рукой.
— Мадам будет очень рада, если вы и молодая леди присоединитесь к ней, — вернувшись, объявил официант.
Не было причин отказываться от приглашения. У профессора был еженедельный расчет с рестораном, о чем он сообщил племяннику перед уходом.
— Пошли, малышка. Вперед! — взяв девушку за руку чуть пониже локтя, Стивен увлек ее через лабиринт обеденных столиков к заветной цели. Стол Ренаты был большим и круглым, празднично украшенным цветами и хрустальными подсвечниками, в которых горели белые свечи.
— Стивен, мой дорогой, как чудесно! — протянув руки, она привлекла его к себе и тепло расцеловала. — И твоя приятельница… — Ее улыбка, адресованная Мэнди, была ослепительной, но скорее снисходительной, чем дружеской.
— Аманда Лаваль, — представил свою спутницу Стивен. — Дочь знаменитого кембриджского историка.
— Как интересно! Разумеется, я слышала о работах доктора Лаваля.
Мэнди стало любопытно, соответствовали ли слова этой дамы действительности или были просто данью вежливости. Она разозлилась, что Стивен упомянул имя ее отца, как будто была необходимость как-то подкрепить ее собственное положение!
Ей еще предстояло узнать, что подобные интеллектуальные ярлычки служили своего рода допуском в круг Ренаты. У Мэнди просто язык зачесался заявить, что хотя она и дочь известного историка, но, кроме того, достаточно квалифицированная машинистка и стенографистка, зарабатывающая на жизнь этой простой, на их взгляд, профессией. Но даже если бы у нее и хватило мужества произнести эту тираду, сейчас явно было не время показывать свои коготки.
— Садитесь рядом со мной, дорогая, — сказала Рената, протягивая ей руку. — Официант! Еще один стул, пожалуйста.
Стол был достаточно большим, чтобы разместить вновь прибывших. Мэнди оказалась между Ренатой и Стивеном. Мило улыбнувшись. Рената представила всех присутствующих. Подняв глаза, Мэнди встретила изумленный взгляд Рамона. Юноша, по-видимому, был настолько поражен ее неожиданным появлением, что даже не упомянул об их знакомстве.
Вскоре Мэнди поняла, что каждый из собравшихся чем-то знаменит — тут были известный скульптор, необыкновенно талантливый французский театральный режиссер, недавно женившийся на кинозвезде, восточный нефтяной магнат и американская журналистка неопределенного возраста.
Создавало определенную неловкость то обстоятельство, что Стивен и Мэнди уже пообедали и отказались сделать это еще раз. Им пришлось просто наблюдать за тем, как одни блюда неторопливо сменялись другими, ограничившись рюмкой вина. Мэнди решила присоединиться к остальным, только когда дело дошло до десерта и мороженого, а Стивен взял персик.
Во время обеда Рамон выглядел так, будто находился не в своей тарелке. Выпив пару бокалов шампанского, он почувствовал, что самообладание вернулось к нему, и смог дружеской улыбкой ответить на очередной вопросительный взгляд Мэнди. Сидя рядом с толстым желтолицым нефтяным магнатом, он выглядел таким юным и прекрасным!
Просто удивительно, какими непривлекательными могут быть знаменитые люди! Маленький невзрачный скульптор с большими печальными темными глазами напоминал гнома, лысеющее театральное светило украшали три подбородка, его супруга-кинозвезда была покрыта таким слоем грима, что он полностью скрывал красоту, если, конечно, она ею обладала. Из всей компании только Рената выглядела очаровательно.
Интересно, сколько ей лет? — подумала Мэнди, наблюдая, как искусно хозяйка обращается с гостями. По-видимому, где-то между тридцатью и сорока годами… ближе к сорока, пожалуй. Но ее возраст выдавал только огромный жизненный опыт, читаемый в ясных глазах. Черты лица Ренаты были тонкими, лицо в форме сердца освещалось удивительно красивыми голубыми глазами. Большой улыбчивый рот, высокий гладкий лоб, темные волосы уложены греческим узлом на стройной шее, да, она, несомненно, была красива.
Влюблен ли в нее Стивен? Мэнди видела, как действует на него очарование Ренаты. Весело болтая, она вовлекла его в общую беседу. Но даже полностью монополизировав его внимание, задавая быстрые профессиональные вопросы об экспедиции в пустыню, она ухитрялась доминировать над всеми остальными гостями, включаясь в любой разговор, затрагивающий большей частью специальные и сложные для понимания темы. И какими блестящими ни были бы высказывания других, Ренате удавалось затмить всех. Она казалась солнцем, вокруг которого вращаются планеты, притянутые ее магнетизмом, красотой и сердечностью.
Мэнди не могла не почувствовать, что не внесла никакого вклада в общую беседу. Поэтому она облегченно вздохнула, когда веселая компания покинула стол и перешла в танцзал, где около стен стояли удобные диваны, а пол устилал мягкий ковер.
Когда Мэнди заметила, что все направляются к диванам, сердце ее замерло. Неужели предстоит еще одна «приятная беседа»? Ну уж нет! Сидеть и смотреть, как танцуют другие, — это не для нее. Несколько пар уже кружились в вальсе.
Она резко повернулась и увидела рядом с собой Рамона.
— О, Мэнди, я так рад, что ты сегодня здесь! Когда я увидел, как вы подходите к столу Ренаты, то не поверил своим глазам. — Голос его необычно дрожал, темные глаза сверкали. — Это чудо, просто чудо! — горячо воскликнул он. Пылкость его слов была чуть-чуть излишней, но Мэнди польстило его явно восторженное отношение к ней. — А джентльмен, который сопровождает тебя? — Рамон кивнул в сторону Стивена. — Это тот самый профессор, у которого ты работаешь?
— О нет. — Мэнди рассмешила его ошибка. — Мой профессор — седой ученый. Стивен Хирон — его племянник.
— А, месье Хирон, — мрачно откликнулся Рамон. — Англичанин, который ведет геологические исследования неподалеку от дворца моего отца. Я слышал о нем, но никогда с ним не встречался. Как плохо, что ты имеешь отношение к нему. Он не слишком популярен в нашей семье. — Юноша пожал плечами. — Смотри, он уже танцует с Ренатой… пока мы тратим время на разговоры.
Рамон протянул ей руку, и они закружились в вальсе. Впервые он оказался так близко от нее. Мэнди не могла не ощущать волнующую близость его сильного, стройного тела. Танцевал он, как она и предполагала, превосходно. Они молча кружились по залу. Мэнди казалось, что она уносится куда-то в теплом золотом потоке звуков. Музыка, волшебство вечного танца, красивый партнер, огромный зал со сверкающими огнями, открытые окна, за которыми простиралось таинственное море, — все это кружило ей голову.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
