Лихо водрузив на себя шляпу, украшенную косой полоской бобрового меха, граф принялся штурмовать лестницу.
После того как они с друзьями съездили в несколько злачных мест, где шли азартные игры, он пребывал в великолепном настроении. Выигранные деньги приятно оттопыривали карманы. К тому же Маркус был в легком подпитии, а значит, спать он будет крепко – в этом можно было не сомневаться. Слава Богу, и на этот раз ему удалось избежать интриг своей матушки, целью которых было приковать его к какой-нибудь невесте-девственнице. Разумеется, девственницы играли свою роль в обществе, но не настолько важную, чтобы он пошел с какой-нибудь из них к алтарю.
Будучи человеком практичным, Маркус понимал; что самой привлекательной его чертой были графский титул и двадцать тысяч фунтов годового дохода. Он не был человеком тщеславным, но все же признавал, что и во внешности его нет чего-либо отталкивающего. Будучи всего лишь сыном баронета и служа Его Величеству в чине майора, он уже успел прослыть лихим воякой. Знакомые дамы нахваливали его искрящиеся весельем глаза и каштановые кудри, но ни одной из них не удавалось завладеть его вниманием настолько, чтобы довести эти разговоры до чего-то более серьезного. В свои тридцать два года он просто не был готов связать себя брачными узами.
Размышляя об этом, граф снова споткнулся и перелетел через две ступеньки. Тут же ему пришлось схватиться рукой за перила. "Да-а… повеселились мы изрядно",– подумал он. К чему терпеть муки, слушая музицирование юных дарований, этих глупо улыбающихся девиц, которых, по мнению его матушки и большинства людей ее круга, можно отнести к разряду подходящих невест, если куда приятнее провести вечер по-своему – веселясь в кругу друзей. Его бесценный друг Гарт Кразерс, также снискавший славу на службе королю и отечеству, вдруг объявил сегодня, что ему крайне необходимо встретиться со своим товарищем по оружию.
Припоминая, как они осуществили свой блистательный маневр, Маркус направился к себе в спальню. В отличие от входной двери, дверь в его комнату повела себя более дружелюбно – она распахнулась, едва он прикоснулся к ней рукой, потом тихонько закрылась. Продвигаясь мимо тянущегося вдоль камина ряда обтянутых парчой кресел, Маркус отработанным до совершенства движением кисти левой руки пустил свою шляпу в полет, и та приземлилась точно в середину сиденья ближайшего к камину кресла.
Его лакей Фостер уехал проведать больную мать, и Маркус решил, что сумеет управиться со своими делами сам. После службы на Полуострове, где ему так часто приходилось обслуживать себя самому, это было для него совершенно простым делом.
Начав бороться со своим плащом и пытаясь сбросить его с плеч, он стал напевать песенку, которую услышал в последнем, самом скверном из заведений, где они с Кразерсом побывали в этот вечер.
Только высвободив левую руку, Маркус вспомнил о перевязи, на которой покоилась его правая рука в перчатке. Стянув с руки черную шелковую повязку, он точно рассчитанными движениями расправился с галстуком, жилетом и батистовой сорочкой, расшвыривая их в разные стороны и нимало не беспокоясь о том, куда они падают. За последний год Маркус научился довольно проворно раздеваться, пользуясь только одной рукой. Раздевшись до пояса, он извлек из кучи одежды черную перевязь и снова надел ее на руку. Потом сдвинул брови, размышляя, что предпринять дальше. Легкий поворот головы – и в поле зрения графа попал стоящий на туалетном столике графин. На мгновение, задержавшись у постели, Маркус зажег несколько связанных вместе свечей огарком той, что оставил гореть Баскин. После этого он направился к туалетному столику. "Последний бокал вина перед сном – это именно то, что нужно", – решил Маркус, ставя подсвечник на столик и протягивая руку за портвейном.
– Пожалуйста, не снимайте руку с графина,– скомандовал чей-то голос, донесшийся из полумрака, едва его пальцы стиснули хрустальное горлышко сосуда.
Голос этот был ему незнаком. Маркус едва не подавился своей недопетой песенкой, речь в которой шла о какой-то красотке из Честера, обещающей своему возлюбленному быть с ним покладистой. Он обернулся и в изумлении уставился в сторону кресла, стоявшего в тени у камина.
Не прошло и десятой доли секунды, как ему стало не до песен. Веселье и легкий дурман, в котором он пребывал последние несколько часов, улетучились в мгновение ока. И действительно, вряд ли что-то иное могло бы отрезвить его быстрей, чем вид незнакомца, направлявшего на него пистолет. Тем более что незнакомцем этим была дама. "Пожалуй, я и впрямь слегка пьян, если прежде не заметил своей гостьи". Эта мысль окончательно отрезвила его. Он выполнил приказание незнакомки – в конце концов, она же произнесла слово "пожалуйста"!
– Ведь это вы – граф Эшмор?
Нельзя сказать, что вторая ее фраза помогла ему избавиться от замешательства. Голос ее был тверд, и это как-то не вязалось с тем, что он увидел: тоненькими пальчиками, сжимающими дуэльный пистолет, женщина держала оружие обеими руками, опершись на подлокотники кресла, словно эта вещь была слишком тяжела для нее. А целилась незнакомка в этот момент именно в ту часть его тела, которую он, собственно, и не возражал бы потерять, хотя она и нравилась нескольким дамам, испытавшим с ним удовольствие.
Маркус славился своей уступчивостью и не видел причин изменять своим привычкам даже в такой пикантной ситуации. Он чуть заметно кивнул незнакомке. Любое резкое его движение могло бы вызвать катастрофу. По крайней мере, он так решил.
– Я приехала, чтобы убить вас,– заговорила вновь незнакомка,– и добиралась сюда столь долго, что мне не хотелось бы убить не того, кого нужно.
Голос ее стал еще тверже, а тон не допускал возражений, и это убедило Маркуса в том, что она настроена серьезно. Женщина подалась вперед, давая ему возможность наконец увидеть ее лицо. Он был поражен – на мушке его держала не дама, а какое-то совсем юное создание!
– Боюсь показаться излишне самонадеянным, но не мог бы я узнать, чем вызвано ваше безудержное желание застрелить меня?
Если ему хоть немного удастся потянуть время и не дать незнакомке сделать то, что она собиралась сделать,– а Маркус понимал, что она могла бы и попасть в него,– им наверняка удалось бы разобраться с этим недоразумением. Чтобы обезоружить ее, ему понадобится вся его хитрость.
– Мне кажется мы прежде не встречались, не так ли? Но порой я с таким трудом запоминаю имена. Итак, вас зовут?..
– Не имеет значения, как меня зовут, сэр. Я приехала отомстить за гибель брата.
Только теперь он обратил внимание на ее необычный выговор.
