Активную помощь руководству МИДа РФ здесь оказал МИД Японии. Плодом такого «сотрудничества» российских и японских дипломатов стал «Совместный сборник документов по истории территориального размежевания между Россией и Японией», изданный в сентябре 1992 г. на русском и японском языках с целью навязывания общественности страны неких «согласованных» обеими сторонами подходов на российско-японский территориальный спор.
Анализ содержания указанного сборника приводит к выводу, что подбор документов в нем сделан крайне тенденциозно и направлен на то, чтобы заронить в сознание общественности нашей страны мысль о правомерности территориальных притязаний Японии к РФ. В сборник оказались включенными в основном те документы и материалы, которые дают японским политикам удобные зацепки и поводы для оправдания территориальных претензий на Курильские острова, и в то же время отсутствуют те из них, которые свидетельствуют о неправомерности и необоснованности таких претензий.
Так, например, в указанном сборнике фигурирует как единственное «веское доказательство» мнимого приоритета Японии в открытии и описании южных Курильских островов некая старинная карта (якобы составленная японцами в XVII столетии), на которой к северу от острова Хоккайдо изображены какие-то острова, совершенно не соответствующие южным Курилам ни по своему местоположению, ни по своим размерам, ни по своему очертанию. Не имея, по существу, ничего общего с географической реальностью, этот документ представляет собой не столько карту в подлинном смысле этого слова, сколько похожий на рисунок план-схему, по-видимому, сделанный кем-либо из японцев без личного знакомства с островами по рассказам встречавшихся с ним аборигенов Курил – айнов.
В то же время в сборнике полностью отсутствуют упоминания о том, что задолго до японцев, еще в первой половине XVIII столетия русские морские экспедиции впервые в мире подробно описали, картографировали и наименовали южные острова Курильской гряды, включая острова Малой Курильской гряды – Плоские/Хабомаи и Шикотан. Нет в сборнике и никаких упоминаний о том, что в 60-х гг. XVIII столетия Россия установила административный контроль над всеми островами архипелага.
Отказ составителей сборника от включения в него целого ряда документов, свидетельствующих о приоритете России в географическом описании и хозяйственном освоении Курильских островов и в установлении российского административного контроля над этими островами, нельзя рассматривать иначе, как преднамеренное замалчивание важнейших исторических фактов. Столь выборочный подбор документов чреват появлением у международной общественности искаженного представления о начальных этапах территориального размежевания между Россией и Японией. Замалчивание исторических фактов отвечает интересам японских правящих кругов, дает им повод необоснованно именовать южные Курилы «исконно японской землей», упорно представляя их своими «северными территориями».
Замолчав важные исторические факты, авторы сборника создавали у общественности превратное представление, будто южные Курилы никогда в прошлом не принадлежали России, а всегда принадлежали только Японии. При этом делается упор в первую очередь на наиболее выгодный японцам «Симодский трактат» 1855 г., и совершенно не говорится о всех предшествовавших ему официальных актах Петербурга, связанных с включением Курильских островов в состав Российской империи.
Столь же необъективный подход к освещению прошлого наших стран обнаруживают те разделы «Совместного сборника», где приводятся документы более позднего времени. В сборник не попал, например, ни один из документов, связанных с незаконной вооруженной интервенцией Японии против Советской России и теми неисчислимыми бедствиями, которые принесла эта интервенция жителям восточных районов нашей страны. Нет в нем упоминания и о том, что интервенция представляла собой одну из попыток Японии военным путем захватить часть советской территории, включая северный Сахалин.
Отсутствуют в сборнике документы, напоминающие общественности об агрессивных действиях Японии в отношении нашей страны накануне и в годы Второй мировой войны, о неоднократных нарушениях японской стороной Пакта о нейтралитете с СССР, подписанного 13 апреля 1941 г., о содействии Токио фашистской Германии в ее войне против Советского Союза, о подготовке Японии к вооруженному вторжению в пределы нашей страны с целью включения ее дальневосточных районов в т. н. японскую «сферу сопроцветания Великой Восточной Азии». Многие из документов такого рода были опубликованы в материалах Токийского международного трибунала по делам главных японских военных преступников. А вот в «Совместном сборнике» они красноречиво отсутствуют, что не дает читателям возможности получить объективное представление о том, почему Курильские острова, превращенные японцами в цепь мощных военных плацдармов, направленных против СССР и отсекавших доступ нашей страны в Тихий океан, были изъяты из-под суверенитета Японии и переданы по совместному решению союзных держав Советскому Союзу.
Столь же однобоко представлены составителями сборника документы и материалы, связанные с советско-японскими переговорами последующих лет. Нет в сборнике ни одного документа, свидетельствующего об отрицательном отношении к японским территориальным домогательствам общественности нашей страны, нет важных заявлений советских руководителей А. А. Громыко, Л. И. Брежнева, Н. А. Тихонова, в которых разъяснялась и формулировалась позиция Советского Союза в отношении территориальных претензий Японии.
Не упомянуто даже заявление М. С. Горбачева по итогам своего визита в Японию, сделанное им 26 апреля 1991 г. в Верховном Совете СССР, в котором дано развернутое разъяснение, почему невозможно в наши дни реанимировать ту часть Совместной советско-японской декларации 1956 г., где говорилось о готовности СССР передать Японии, в виде жеста доброй воли, острова Хабомаи и Шикотан.
Все это свидетельствует о том, что сборник документов, изданный работниками российского МИДа в сообществе с японскими дипломатами, не дал нашей общественности объективного представления об истории формирования границы между двумя странами. Более того, его выход вызывает опасение в том, не окажутся ли некоторые наши соотечественники обманутыми прояпонской пропагандой, в духе которой откровенно выдержан весь «Совместный сборник».
Таковы причины и соображения, побудившие группу отечественных специалистов в области русско-японских и советско-японских отношений взяться за составление настоящего «Сборника документов по истории формирования русско-японской и советско-японской границы». Свою задачу авторы видят в том, чтобы не позволить заинтересованным силам ввести общественность нашей страны в заблуждение относительно т. н. «проблемы северных территорий» и создать ложное впечатление, будто у Японии есть какие-либо исторические и юридические основания для претензий на южные Курилы.
* * *
История пограничного вопроса в русско-японских отношениях официально ведет свое начало с 1805 г., со времени второго русского посольства в Японию (посольство Н. П. Резанова), хотя фактически этот вопрос возник раньше – во второй половине XVIII столетия, когда границы России вплотную приблизились к территории «закрытой» в то время для внешнего мира Японии.
Расширение русских владений на Дальнем Востоке стало результатом последовательного изучения и освоения Россией северной части Тихого океана, на дальневосточном побережье которого она окончательно утвердилась в конце XVII века.
К Курильским островам Россия вышла на рубеже XVII–XVIII столетий после присоединения Камчатки Владимиром Атласовым в 1697 г.
На первых островах Курильской гряды русские побывали в начале XVIII в. и, постепенно продвигаясь по архипелагу с севера на юг, в середине 1760-х гг. достигли южной группы островов – Итурупа и Кунашира (впервые на южных Курилах русские побывали еще в 1739–1740 гг. во время экспедиции М. Шпанберга). Это был отряд казаков, возглавляемый сотником Иваном Черным, который и основал на о. Итуруп первое поселение-зимовье в 1768 г. (к концу XVIII столетия русские поселения существовали на островах Шумшу, Парамушир, Симушир, Уруп, Итуруп и Кунашир). Он же первый собрал с жителей южных Курил – айнов «ясак» (дань): в 1766–1768 гг. на Итурупе и в 1768–1769 – на Кунашире.
Деятельность России на Курильских островах носила целенаправленный и организованный характер и осуществлялась по следующим направлениям: картографирование, наименование и описание островов, пушной и рыбный промысел, геологоразведка, опыты с земледелием, основание поселений, установка специальных знаков-крестов, служивших подтверждением принадлежности островов России, приведение местного населения в христианство, его обучение и прием на русскую службу (главным образом в качестве переводчиков и «ясашных сборщиков»), а также регулярный, прослеживаемый по годам сбор с местных жителей-айнов дани-ясака.
