миссис Скоггин не спросила Эл:
– А ты не забыла покормить котика? Что это он раскричался?
Эл ответила:
– Да нет же, я его кормила. Может, ему просто хочется поговорить? – Она наклонилась к Мортимеру: – В чем дело, мой хороший? У тебя что-то важное?
«Как же все это тяжело», – подумал Мортимер. Неужели нет другого способа? Кот совсем не хотел, чтобы тележку с книгами увозили. Но прежде чем он успел что-то придумать, Эл покатила тележку к дверям подвала, а миссис Скоггин пошла за ней.
Что же делать? Эта тележка с книгами – все, что осталось у него от первого дома, от библиотеки. Все, что осталось от счастливых воспоминаний о детстве, о сестре Петунии.
«Это ты во всем виноват», – шепнуло ему сердце.
– Стойте! – крикнул Мортимер и прыгнул с пола прямо на тележку.
Но тележка покатилась дальше. Мортимер весил чуть больше четырех килограммов, а крупным казался только из-за меха.
Эл засмеялась:
– Ну, поехали!
Мортимер еще никогда в жизни не чувствовал себя таким бессловесным. Но он упрямо глядел вперед и ехал дальше.
«Моя библиотека!» – шептало его сердце.
«То, что от нее осталось», – напоминал разум.
На улице, в темноте, Мортимер глядел, как Эл стоит на коленках в траве и разбирает тележку на части.
Его библиотека гибла на глазах. Он так и не сумел ее защитить.
Эл что-то пилила, подклеивала, стучала молотком.
У Мортимера заныло в животе.
Наконец Эл указала ему на траву. Там лежало что-то, завернутое в полотенце.
– Угадай, что это! – сказала она.
– Не трогай книги! – сказал кот. – Пожалуйста, не надо портить книги!
– Мяу-мяу! – бодро ответила Эл и подтащила сверток поближе.
Мортимер поглядел на нее. Иногда его ужасно злило, что она думает, будто кот не понимает ее слов. А ведь на самом деле это она его не понимала!
– Дверцы! – сказала Эл и подняла с земли квадрат из дерева и стекла.
Эта штуковина у нее в руках казалась очень знакомой. И вдруг Мортимер понял: раньше она закрывала шкаф над кухонной мойкой. Дверцы от шкафчика с сыром! Эл зачем-то сняла их обе с петель.
Постойте-ка: она сняла и петли!
А из кармана платья она достала отвертку.
Мортимер подошел к миссис Скоггин и сел рядышком на землю.
– Вот и славно, – сказала она. – Поможешь мне караулить. Если увидишь, что кто-то идет, мяукни два раза.
* * *
Мортимер вздохнул. Он надеялся, что скоро можно будет вернуться в дом.
* * *
Когда Эл наконец доделала свою библиотечку-
с-крадеными-дверцами-от-буфета, небо уже начинало светлеть.
Мортимер устало побрел вслед за Эл и миссис Скоггин. Но уже на крыльце он вдруг понял, что не может зайти в дом.
«Нельзя же бросить мою библиотеку на улице!» – сказало ему сердце.
«То, что от нее осталось», – напомнил разум.
Мортимер повернулся, спустился по ступенькам крыльца и пошел назад.
«Ты еще нужен библиотеке», – сказало ему сердце.
Глава 3. Эван
Наступил самый последний понедельник в пятом классе. Утром Эван карабкался по грунтовой дороге, которая вела от его дома в центр Мартинвилла, где была школа.
«Карабкался» – это потому, что дорога все время шла вверх по холму.
Глава 4. Эл
Подожди, дорогой читатель. Я сказала бы «возьми меня за руку», но ведь мы понимаем, что это невозможно.
Наша история поменяла фокус. Теперь в центре внимания уже не шестипалый кот Мортимер, а пятиклассник по имени Эван.
Есть люди, которых раздражают такие резкие повороты сюжета.
Однако Эван и Мортимер живут в одном городе. И очень скоро их пути пересекутся. Ненадолго.
Я тоже живу в Мартинвилле, где и началась эта история.
Не волнуйся, все станет понятно. Уже совсем скоро.
Глава 5. Снова эван
Прямо перед собой Эван увидел магнолию. Это значило, что он прошел ровно три четверти пути до школы. Мальчик взглянул на часы. Немного пробежавшись, он сэкономил целых пять минут. Эван очень любил выкраивать свободное время, а потом тратить его так, как захочется.
Привалившись спиной к стволу магнолии, он оглядывал холм, по которому только что поднимался. Здесь был не лучший район Мартинвилла: грунтовая дорога, никаких тротуаров и фонарей. Эван считал этот район самым красивым в городке: много деревьев, хорошо видно небо, а теперь, в начале лета, все покрыто яркой свежей зеленью (ранней весной дорога была черной от грязи и нравилась Эвану не так сильно).
Мальчик вынул из рюкзака два яблока и записную книжку. Яблоки были не магазинные: сколько ни натирай их рукавом, а блеска не добьешься. Они упали с дерева, которое посадила за домом какая-то прабабушка отца Эвана – вроде бы так. Яблоки были не просто тусклые, но еще и кривобокие и маленькие; поэтому Эван взял с собой две штуки.
При виде таких яблок дети в школьной столовой иногда фыркали и презрительно тянули: «Фу-у-у!» Вот почему Эван старался съедать их до уроков. Яблоки были очень вкусные.
Эван нашарил ручку, открыл блокнот на чистой странице и стал ждать, когда придет мысль. Их учитель мистер О’Нил говорил, что писать можно о чем угодно – хоть по чуть-чуть, но обязательно каждый день.
Эван подождал еще, но ценные мысли не приходили.
Вместо них в голову лезла всякая ерунда. Эван вспомнил, как сегодня утром, еще до завтрака, к ним домой явился мистер Вандербильт, какой-то предприниматель, и потребовал вернуть уплаченные за истребление грызунов деньги.
– Что вы сделали – отпустили их развеяться на выходные? – вопил он, стоя на крыльце. – Вы должны были их всех отравить!
Мыши вернулись к нему в дом всего через три дня после того, как отец Эвана их вроде бы «истребил». Теперь мистер Вандербильт собирался нанять «настоящего специалиста».
– Верните деньги! – кричал он из-за двери.
Папа Эвана сел за кухонный стол и выписал чек на имя мистера Вандербильта.
Эван прекрасно знал, что папа никогда не убивает мышей, а заманивает их в клетки, везет на машине в ближайший лес и там выпускает на волю.
– И что им не сидится в лесу? – пробормотал папа, когда мистер Вандербильт ушел. – Отличное место. Полно ягод и прочей еды.
– Может, слишком много сов? – спросила мама.
– Хм-м-м, – протянул папа и затопал по ступенькам вниз, к себе в мастерскую.
Этот разговор у его родителей повторялся часто. Многие клиенты требовали вернуть деньги.
Эван поудобней прислонился к дереву, дожевал яблоко и стал глядеть на облака, плывущие по светло-голубому небу. Они были перистые. В походах отец много рассказывал ему про облака.
Мальчик пристроил блокнот на согнутые коленки и начал писать:
«Перистые облака всегда ходят высоко и никогда не опускаются. Мне кажется, они похожи на перья, а пахнут как спрей от комаров. А по вкусу напоминают какао. Перистые облака летят по небу очень быстро».
Он знал, что понюхать облака нельзя, но, глядя в небо, всегда вспоминал, как ходил с отцом в походы. Как по утрам они сидели на спальных мешках и пили на завтрак горячее какао. На поверхности всегда собирались мелкие комочки какао-порошка. Эвану они очень нравились. Допив какао, папа с Эваном заваривали кашу быстрого приготовления в тех же кружках. А потом папа говорил:
– Ну что, поищем чьи-нибудь следы?
Эван не стал все это записывать. Он поднялся, бросил два яблочных огрызка в кусты (фрукты – не мусор, а еда для птиц и зверей, как объяснял папа), сунул блокнот в рюкзак и надел свой воображаемый плащ.
Про плащ никто ничего не знал. Этот плащ Эвану «подарил» отец – давным-давно, когда мальчику ужасно не хотелось идти в детский сад. Эван до сих пор с ним не расстался. Он совершенно точно знал, как выглядит невидимый плащ: треугольник из алого фетра с двумя завязками на шее. Теперь, конечно, он уже маловат, ведь Эван самый высокий мальчик в классе. И в школе ему нравится, не то что в детском саду. Но и от плаща отказаться жалко.
Эван снова глянул на часы, повернулся и зашагал в сторону школы.
* * *
Почти дойдя
