оказалась совсем иной, да и ученики там были очень взрослые.
В актовом зале гостям устроили встречу с восьмиклассниками, которые в этом году заканчивали учебу в Грантвилле и переходили в старшую школу. Выпускники сидели на краешке сцены и отвечали на вопросы пятиклашек. Разговаривали они очень приветливо, но звонок на перемену был ужасно громкий, а в коридорах нельзя было протолкнуться из-за рослых ребят с огромными рюкзаками. В столовой царил кавардак. Все вокруг казалось грязноватым.
– Помню, я сидел там же, где вы сейчас, – сказал один восьмиклассник, свесив ноги со сцены. Он был не из Мартинвилла, и Эван его не знал. – Мне казалось, что тут все большое и странное. Но, поверьте, вам тут скоро понравится. Вам жалко свою школу? А мне теперь жалко, что надо уходить отсюда.
Этот паренек умел говорить о чувствах и не стесняться. Как Рейф. Эван сидел во втором ряду и жалел, что у него так не получается. Он обратил внимание на ноги восьмиклассника: очень длинные и покрытые волосками. Неужели и у него самого через три года будут волосатые ноги? Думать об этом не хотелось. В следующем году школьный автобус будет забирать Эвана у самого дома. Никаких больше прогулок по любимой дороге, некогда будет думать и жевать домашние яблоки.
Внезапно все вокруг громко застонали. Видимо, Эван что-то пропустил. Он повернулся к Рейфу.
– Что случилось?
– В средней школе не бывает большой перемены, – сказал Рейф. – Представляешь? Совсем не бывает!
* * *
По дороге домой даже мистеру О’Нилу показалось, что в автобусе слишком тихо.
– Давайте играть в города и штаты! – предложил он. И дети по очереди стали выкрикивать названия:
– Аризона!
– Алабама!
– Арканзас!
– Сиэтл!
* * *
Пока автобус ехал в гору, Эван глядел в окно. Наконец показался Мартинвилл. Сверху было видно все: зеленый сквер, три прямые дороги, расходившиеся от него, школу, городское собрание, Исторический музей, магазины, большие здания в центре. У Эвана опять заныло в груди – как будто предстояла разлука с домом. Его взгляд скользил по знакомым строениям, а сердце тоскливо сжималось.
– Видишь? Она была вот тут. – Рейф указал куда-то углом открытки.
– Что здесь было?
– Городская библиотека!
Эван проследил глазами за открыткой. Между городским собранием и музеем, чуть сзади, был… пустырь. Большой пустырь, заросший травой и кустами.
Мальчик подался вперед, надеясь рассмотреть следы библиотеки. Но тут дорога пошла вниз с холма и деревья заслонили город.
– А ты всегда знал про библиотеку? – спросил Эван.
Рейф кивнул.
– Ага. Но я про нее как-то не думал, понимаешь? Родители мне запрещают туда ходить.
– Они тебе все запрещают, – буркнул Эван почти грубо.
– Это точно, – вздохнул Рейф.
– Я до сих пор по ней скучаю, – донеслось до мальчиков с переднего сиденья. Говорил мистер О’Нил. – Отличная была библиотека. С башенкой и шпилем. С большими синими дверями. Балкон там был скрипучий. А библиотекари – лучшие в мире!
– А почему она сгорела, мистер О’Нил? – спросил Рейф.
Вокруг них ребята до сих пор играли в города и штаты.
– Миссисипи!
– Иллинойс!
– Сан-Франциско!
Мистер О’Нил выглянул из-за спинки кресла. Вид у него был удивленный.
– Никто не знает, почему случился пожар.
Эван с Рейфом переглянулись.
– Странно, правда? – сказал Рейф. – Может, из-за молнии?
– Нет. Не из-за молнии, – мистер О’Нил замялся и почему-то кинул взгляд на Эвана.
Взгляд был какой-то странный.
– Огонь вспыхнул в подвале, – сказал он наконец. – Но никто не знает почему. Из-за чего. То есть, я хочу сказать, никто не виноват. Это уж точно.
– Почему вы так уверены? – спросил Рейф.
– Это была прекрасная библиотека, – сказал мистер О’Нил вместо ответа. И повернулся к мальчикам затылком.
– Нельзя говорить «Филли», – пожаловался кто-то в задних рядах. – Надо полностью: «Филадельфия». Ты хочешь подсунуть мне город на «и», а они уже все были!
И тут школьники хором начали вспоминать города на букву «и», которых еще не было, и в салоне опять стало шумно и весело.
* * *
Когда автобус заехал на школьную стоянку, там уже дожидались родители Рейфа. Мальчик помахал им из окна, и не успел он сойти по ступенькам, как мама кинулась его обнимать – словно Рейф уезжал не на полдня, а на неделю.
– Ну как? – спросил папа Рейфа.
– Нормально съездили, – ответил тот и помахал на прощание Эвану.
Вообще-то, на стоянке собралась целая толпа родителей, но Эван даже не думал искать своих. Его с третьего класса никто не провожал в школу и обратно.
Но вдруг он услышал голос Рейфа:
– Эван, гляди! Там твой папа! – И мальчик указал куда-то через улицу.
Отец Эвана стоял под деревом, в сторонке от других родителей. Плечи у него чуточку сгорбились, как будто под ветками было тесновато.
– Пап! – окликнул Эван. Отец нашел его глазами в толпе детей и улыбнулся. Эван помчался к дереву. – Не знал, что ты придешь. Привет.
Большая отцовская рука пригладила ему волосы.
– Я был в городе и увидел, что все чего-то ждут. Догадался, что ваш автобус на подходе. Ну, как там школа? Стены все такие же зеленые, а в спортзале пахнет краской?
– Да и да. А звонок ужасно громкий. Столовая мерзкая. Хорошо, что нас не заставили там обедать.
Папа засмеялся.
– Ну, хватит. А то мне сейчас захочется столовских рыбных котлет. Представь себе, со временем их можно полюбить.
– Эдвард? – к ним шагал мистер О’Нил. – Можно тебя на минутку?
– Конечно. Все в порядке?
– В полном! – сказал мистер О’Нил. – Все отлично. Просто есть одно дельце.
– Эван, я сейчас, – сказал папа и пошел за мистером О’Нилом к питьевому фонтанчику. Мистер О’Нил набрал пригоршню воды, напился, вытер рот и тихонько заговорил. Папа Эвана молча слушал. Наконец мистер О’Нил сунул папе какой-то листок, а папа убрал его в задний карман джинсов.
– Что это было? – спросил Эван, когда папа вернулся.
– Да ничего, сынок. Не волнуйся.
– Еще одна жалоба насчет мышей?
Почему-то папа засмеялся. Эван раньше не думал, что жалобы от клиентов – это смешно. И папе вроде бы тоже так не казалось.
– Нет. Просто… хм… один документ.
– А-а.
Документ?
Глава 16. Эл
Дом не похож на себя без библиотечной тележки в подвале. И мы тоже не такие, как были прежде. Кот живет на улице, охраняет книги. А мистер Брок отчего-то разучился держать метлу. Она проходит прямо сквозь его пальцы.
И вот еще что: за ужином стало непривычно тихо. Вчера вечером мистер Брок, который раньше всегда вел литературные беседы с миссис Скоггин, молча рассматривал картофелины в тарелке. На коленях у него лежала книга, и время от времени он бросал на нее печальный взгляд.
Наконец он громко вздохнул и сказал:
– Миссис Скоггин, с молодой женщиной в этой истории обращаются просто ужасно. Какая несправедливость! Ах, если б я мог прийти на помощь! Но вы, конечно же, скажете, что я всего лишь призрак?
Вид у него был очень несчастный.
– Может быть, у нее впереди много хорошего! – сказала я, надеясь его подбодрить. По правде говоря, мистер Брок еще несколько дней назад рассказывал миссис Скоггин про эту книгу, и я знала, чем она кончится. Но он, как всегда, сделал вид, что не слышит меня.
– Да-да, все наладится, – сказала миссис Скоггин и похлопала мистера Брока по руке. – Я совершенно в этом уверена.
Ей не сразу удалось взять чашку со стола: ручка то и дело проходила сквозь прозрачные пальцы.
– Надеюсь, что вы правы, – сказал мистер Брок. – А что еще остается нам, привидениям? Только надежда, – он протяжно вздохнул. – Ах, какое мужество! Но, миссис Скоггин, – вид у него стал растерянный, а плечи понуро опустились, – у меня такое чувство, будто я уже читал эту книгу. Мне кажется, я вам про нее рассказывал, и не один раз!
Мы с миссис Скоггин переглянулись.
– И я каждый раз слушала с большим удовольствием! – сказала она.
Раньше мистер Брок помнил все прочитанные книги. За столько лет я раздобыла ему сотни томов
