борьбу за выживание. Мать не выдержала и ушла от нас, как только я смог совершить свой первый оборот. Потеря матери стала для меня тяжелейшим ударом, ведь теперь вся ответственность за брата ложилась на мои плечи.
Мой брат Роген рос слабым и болезненным, и было совсем не понятно, сможет ли он когда-нибудь обернуться и стать полноценным драконом, но он был всем, что оставалось в моей жизни, и сдаваться я не собирался. Это было просто не в моих правилах. Глядя на темное небо, полное звезд, я дал себе обещание, поклялся, что сделаю все возможное, чтобы вырваться из нищеты. Я стану властителем этого мира драконов, стану главой клана, и никто и ничто не сможет мне помешать в этой цели!
Сказать, что было тяжело, ничего не сказать, но каким-то невероятным образом, вдоволь пооббивав пороги и выслушав не одну оскорбительную шутку, я умудрился устроиться на службу в клан драконов. Нет, меня не приняли на правах полноправного члена клана, скорее, прислуги, мальчика на побегушках, но и этого хватало для начала. У меня и у брата были крыша над головой и сытный обед и ужин, более того, глава клана сжалился и дал нам возможность получить более-менее сносное образование.
Все дни напролет я пахал как проклятый, не гнушаясь даже самой грязной работы, а по ночам учился, оставляя на сон не более двух часов в день. Дни летели за днями, складываясь в года, но я не сдавался, а просто упорно карабкался вверх по карьерной лестнице, радуясь, что здоровье брата идет на поправку, и пусть намного позже, чем я, но он совершил свой первый оборот и стал настоящим драконом. Все изменилось резко и неожиданно, когда меня снова повысили. Через несколько дней после моего совершеннолетия я стал личным секретарем главы клана и в этот же день впервые увидел ее. Единственную дочь главы.
Нежная и тонкая блондинка медленно прогуливалась по берегу небольшого пруда в поместье, чем и привлекла мое внимание, являя собой образец грациозности и элегантности, словно была волшебным созданием из другого мира. Неожиданный порыв ветра сорвал с ее плеч тонкий полупрозрачный шарфик, и я, как и подобает галантному кавалеру, тут же его поднял, и именно в этот момент мой мир перевернулся. Сначала я уловил тонкий девичий аромат, смесь каких-то неизвестных мне цветов дурманила и кружила голову, а когда я медленным жестом протянул ей газовый шарфик, то понял, что пропал бесповоротно. Меня утянула пучина невероятных голубых глаз, я тонул в них, и мне хотелось смотреть и любоваться ими всегда.
Мы разговорились, и меня до глубины души потрясла ее чуткость, Круэлла не смотрела на меня свысока только потому, что я не был частью клана, для нее я был просто молодым человеком, и это стало невероятным лекарством для моего самолюбия. Я слишком наслаждался обществом этой девушки и был готов идти на риски, хотя брат долго и утомительно убеждал, что эта затея еще выйдет мне боком. Но разве мог я его послушать?
Разговоры урывками медленно сменились долгими прогулками вдвоем по ночам, секретными записочками, а наш первый поцелуй, казалось, окончательно лишил меня разума. Я хотел жениться на Круэлле и был готов на что угодно для того, чтобы осуществить задуманное. Мы стали планировать побег вместе, думали, что после свадьбы рано или поздно ее отец простит нас, а даже если и нет, то я все равно вполне смогу прокормить нас обоих.
Буквально за неделю до предполагаемого побега меня неожиданно вызвал к себе глава клана. Я заходил в его кабинет, ощущая ледяной ком в желудке, мне было неимоверно страшно, буквально до дрожи, что о нас узнали и сейчас меня выгонят, но что того хуже — я больше никогда не увижу ее, мою единственную.
Но все оказалось совсем не так. Глава клана вызвал меня, чтобы сделать мне предложение, которое навсегда разделило мою жизнь до и после. Он, широко улыбаясь, сообщил, что и на моей улице перевернулся сундук удачи, осталось его только собрать и забрать себе. Дело в том, что дочь главы клана Кровавых попала в крайне неприятную и компрометирующую ситуацию, она забеременела, и если я на ней женюсь, то смогу войти в клан, более того, если я также соглашусь принять ребенка как своего, то со временем, возможно, даже смогу получить место главы клана, потому что она единственный ребенок в семье.
Я стоял и ошарашенно моргал, не в силах ответить хоть что-то. Казалось бы, вот она! Мечта всей моей жизни, вот только какой ценой? Ради того, чтобы стать главой клана, мне придется пожертвовать Круэллой, нашими светлыми чувствами, сделать больно единственному человеку на всем белом свете, который любил меня таким, какой я был.
Весь день ходил как в воду опущенный, не в силах принять решение, а глава требовал ответа, потому что действовать надо было немедленно, и я согласился.
Не потому, что действительно хотел этого, а чтобы отвести внимание от побега, который мы спланировали. Я послал записку Круэлле с сообщением, что бежать надо сегодня же, но вместо нее на месте встрече, в том самом дупле, в котором мы всегда оставляли послания друг другу, нашел письмо, в котором любимая сообщала, что передумала, что не готова отказаться от семьи и состояния ради меня и просит простить ее и понять.
Когда прочел ее послание, показалось, что я умер, хотя, наверное, так оно и было, какая-то часть меня безвозвратно погибла именно в этот момент. Я уехал, женился, признал новорожденного мальчика, назвал его Эйнардом, стал главой клана и сделал все возможное, чтобы стереть из память даже малейший след женщины, которая разбила мне сердце. В моей жизни больше не было места чувствам, там царили расчет, деньги и власть.
И вот сейчас я стою посреди пышного зала для приемов, по котором медленно кружатся пары, и не могу глаз оторвать от матери хозяина мира Майнах, потому что передо мной стоит она, Круэлла.
Круэлла
Внутри меня бушевала настоящая буря, смертельный ураган, грозивший разнести все вокруг. От резко нахлынувшей дурноты перед глазами и правда потемнело, и пришлось опереться на руку Герхарда. А он лишь молча выводил меня из зала, битком забитого людьми. Стоит ли заговорить первой, показать, что я его узнала, или же подождать? А что, если он меня не узнал?
В голове проносились тысячи самых разных мыслей, они, словно мелкие осколки, впивались в кожу, затрудняя дыхание и заставляя тонуть и блуждать в
