— Да, я этого хочу! Как ты можешь меня за это осуждать? Ты сама у него не первая! Он всегда любил Таю!
— Ее уже не было давно, когда мы познакомились! И он сам мне сделал предложение! Я их не разлучала. И хватит мне мозги пудрить! Пошла вон отсюда!
Я и так собираюсь уезжать отсюда в определенный момент, но уж точно не по приказу этой змеи.
— Но ты же не хочешь, чтобы он узнал… — почти скулит Лана. — Зачем рисковать? Если… если нужно, то я могу дать тебе денег на переезд. У меня…
— ПОШЛА ВОН! Еще раз придешь — я все скажу твоей матери, — и хлопаю дверью.
Подношу пальцы к вискам и, отходя от двери, пытаюсь успокоиться. Я давно уже не стрессовала так сильно. Но ничего — пройдет. Надо просто идти в постель прямо сейчас и засыпать. Засыпать несмотря ни на что. Мой девиз: «На следующее утро станет еще легче». И он работает. Проверено.
Из сна меня вырывает вибрация моего смартфона. Я так вздрагиваю, что губу себе прикусываю. Меня и так кошмары мучают, а тут еще звонок в… Три часа ночи!
Незнакомый номер, но я принимаю звонок, чтобы убедиться, что это какая-то реклама, а не кто-то знакомый.
— Алло… — кладу голову обратно на подушку. — Алло…
В ответ молчание, которое заставляет меня медленно приподнять голову и окончательно разлепить веки.
— Кто это? — спрашиваю и сглатываю.
Пытаюсь прислушаться, перестав дышать, но не слышу абсолютно ничего, а все потому, что в ушах звенит.
Это он?.. Это он мне звонит?..
— Значит, это ты… — выдыхаю я, садясь. — Совесть замучила?.. А меня вот нет. Потому что я не делала того, в чем ты меня обвинил. Ах да, это же был только повод… — убираю телефон от уха, вижу, что секунды идут. Слушает, ублюдок. — Спустя столько недель ты решил позвонить и помолчать? В три часа ночи? Думаешь, я тут ночей не сплю и только жду твоего звонка? Я не пошел бы ты знаешь куда…
Отключился.
Получил, как обычно, что хотел, и исчез.
Как же это меня злит… Весь год он только брал и брал, ничего не отдавая взамен. Спокойные дни я по пальцам могу пересчитать, а все оставшиеся вспоминать страшно.
Оправдывала я все любовью к этому сухарю, а надо было самой давно разорвать этот порочный круг. Хотя… не думаю, что он отпустил бы меня, пока сам бы не захотел. Возможно у меня и не было выбора. Как знать...
Выключаю телефон и снова пытаюсь заснуть.
***
Мое утро начинается с чашки чая и полезного завтрака. Не скажу, что я подчиняюсь всем правилам здорового питания. Иногда ребенок «просит» такое, чего я раньше никогда не ела. Такое смешиваю, что на вид и цвет — гадость полная, но вкусно... м-м...
Но сейчас кашку уминаю. Вроде не тошнит. Но не факт, что меня чуть позже не стошнит.
Планов сегодня на день особых нет. Покопаюсь в детской, а потом, может быть, за продуктами выйду по-быстрому. Нет у меня никакого желания бродить по улицам.
Стою мою тарелку после каши, но роняю ее в раковину, когда звучит звонок в дверь.
«На это раз он?» — всплывает в мыслях.
Я ведь никого не жду.
Нет, нет…
На носочках бегу в сторону детской, чтобы закрыть дверь. Мало ли, вдруг он захочет пробиться сюда. Не знаю, на какой черт ему это может быть нужно, но стоит подстраховаться. Хотя, скорее всего, я не стану открывать ему дверь.
Но подойдя к двери и посмотрев в глазок, я вижу Валентину Андреевну.
Ну начинается…
Я уже знаю, что она скажет и какими глазами на меня будет смотреть. Но Валентина Андреевна уже не молода, и у нее проблемы со здоровьем. Мне стоит впустить ее, чтобы она передохнула с дороги. Она в последнее время редко покидает свой дом, но ко мне приехала.
— Лилечка…
— Валентина Андреевна… Здравствуйте. Проходите… — отхожу в сторону, пропуская пожилую женщину внутрь.
Принимаю ее в гостиной. Чай приношу. Отношусь с уважением, как всегда, только молчу, пока она без умолку говорит, как ей жаль, что все так сложилось.
— Я вас понимаю, — наконец, выдыхаю я, после ее длинной речи. — Но вы… вы о сыне думаете. Не обо мне.
— Как это не о тебе?.. Я хочу…
— Вы хотите, чтобы с вашим сыном все было в порядке, ведь рядом со мной он оправился от смерти Таи. Вам, конечно, хотелось бы, чтобы я и дальше была его аптечкой, но… простите… бинты закончились. Кроме того, это ваш сын так решил.
— Он, представляешь, даже причины не сказал нам… Он вообще ничего не сказал. Лишь просил не беспокоить тебя. Но я, как видишь, не послушала его.
— Напрасно… — опускаю глаза. — Напрасно не послушали… Надеюсь вы понимаете, что я не собираюсь продолжать унижаться перед вашим сыном?
— Но ты же его любишь…
Да сколько можно?! Люблю, люблю, люблю… Да, люблю! Но любовь это далеко не все. На одной ней далеко не уедешь. Особенно, когда она с одной лишь стороны.
— Не пытайтесь надавить на мои чувства. Ваш сын большой мальчик. Он принял решение. И я его приняла.
— Ты правда не будешь бороться?
— Бороться за что, Валентина Андреевна? За мужчину, который даже не считает сказать мне нужным, что не будет ночевать дома? За мужчину, который больно хватает и толкает меня, когда я не выдержала и сожгла фотографии его бывшей, на которые он постоянно пялился, не стесняясь меня?.. — сложно вспоминать все это без слез, но я справляюсь. — Я устала, Валентина Андреевна. Очень устала...
— Я понимаю тебя, милая…
— Нет, не понимаете. Вам не приходилось делить своего мужа с мертвой девушкой, которая ему даже женой не была. Не приходилось понимать, что вам никогда не…
— Лиля… Вы оба совершаете ошибку. Так нельзя.
— Прекратите, пожалуйста, я вас очень прошу. Я уже все решила. Даже… даже если бы он сейчас пришел ко мне, чтобы восстановить наши отношения, то у меня был бы для него лишь один четкий ответ, — сообщаю женщине на полном серьезе. — Послушайте, пожалуйста, своего сына. Оставьте меня в покое. Не нужно ко мне приходить. Я хочу... начать новую жизнь. Вас я очень уважаю, но считаю, что наше общение теперь будет лишним, — вздыхаю. — Простите… Но моя жизнь продолжается, и на вашем сыне свет клином не сошелся. Я, кажется, только сейчас это поняла.
Глава 3.
Валентина Андреевна идет на выход обиженная, но я остаюсь непоколебима. Наше общение рано или поздно привело бы к тому, что она узнала бы о ребенке. Этого я никак не могу допустить. Да и не хочу я давать поводов Мирону думать, что я все еще хочу быть хоть как-то связана с ним.
Я рву. Рву навсегда. А он может теперь жить как хочет. Снова жениться, с кем-то встречаться… Главное, чтобы я не знала. Я не хочу ничего знать. С меня хватит мыслей о нем и переживаний.
— До свидания, Валентина Андреевна, — открываю дверь.
— Что ж, «не прощай»?... — отчасти язвительно отзывается женщина.
— Валентина Андреевна… — вздыхаю. — Если вы не понимаете меня или не хотите понять, то я ничего не могу с этим поделать, — пожимаю плечами. — Не думайте, что я к вам плохо отношусь. Вы всегда были ко мне добры…
— Но ты все равно отворачиваешься от меня.
— Будьте откровенны... Вы сюда пришли не для того, чтобы сказать, что хотите со мной общаться, а для того, чтобы я пошла к Мирону. Честно говоря, мне противно думать о том, за кого вы можете меня держать. Да, я целый год пыталась наладить с ним отношения, идя на всяческие уступки, терпела… Но этот его поступок — он все перечеркнул. Назад дороги нет.
Больше ни слова не говоря, женщина ступает за порог, и я закрываю дверь, чувствуя, как боль пронзает мое чувствительное сердце.
Я ее не осуждаю. Это ее сын. Она хотел для него спасения, а мое душевное состояние для нее не так уж и важно.
Только глупо с ее стороны думать, что я для него спасение. Скорее, временное отвлечение. Спасается он мыслями о прошлом, фотографиями… Все это всегда было важнее меня, живого человека рядом с ним. Он скорее бы умер, чем сказал бы, что любит меня.
