это последний шанс ее удержать. Сопротивляясь, тянет голову назад, вынуждая перехватить затылок одной рукой и еще сильнее втянуть нежный, но такой верткий язычок. И она… покоряется, отчего вся моя подготовка и планы на этот вечер летят к чертям!
Я буду брать тебя так, как хотел все это время!
К черту рейтинг!
Подхватываю на руки, несу в спальню, срываю платье, скидываю свою одежду, отмечая, как жадно она следит за моими действиями.
Знаю, что нравлюсь. Я нравлюсь всем, Сола.
Нависаю, легко целую ее губы и дурею от того, как она тянется за мной, отвечая и не желая прерываться. Пробую светлую, гладкую кожу на вкус, проводя языком от центра груди до самого подбородка, оставляя влажный след, и с каким-то крышесносным кайфом отмечаю ее реакцию. Соски на глазах заостряются, натягивая тонкое белое кружево лифчика. Сто лет не видел белого белья. Тяну чашечки вниз, тут же зажимаю один сосок между зубами, оттягиваю вверх, отпускаю и ударяю по тугой вершинке напряженным языком. Еще сильнее выгибается мне навстречу, широко раскрывая бедра и издавая очередной, с трудом сдерживаемый стон.
Ныряю ниже, с удовлетворением отмечая доказательство ее желания. Влажное пятно на светлом шелке трусиков, как подтверждение моей состоятельности.
Цепляю полоску ткани, сжимаю ее в кулаке, и согнутыми костяшками пальцев скольжу вдоль всей промежности вверх и вниз, с каждым разом усиливая давление. Большой палец как бы невзначай задевает набухающий бугорок клитора, заставляя ее сжиматься от захлестывающего возбуждения.
Мокрая… такая мокрая…
Ставлю галочку в свой воображаемый список достижений.
Стоило столько времени меня игнорировать, детка?
В долю секунды избавляю ее от трусиков. Подхватываю под бедро, чувствуя шелковую нежность кожи, раскрываю его еще шире, опускаю весь свой вес на вторую ногу, жестко фиксируя, лишая возможности выскользнуть. Прикасаюсь головкой ко входу и, как безумный, толкаюсь внутрь.
Ох..ительно! Так ярко, что от того, чтобы кончить прямо сейчас, меня спасает только ее надрывный всхлип. Она теснее, чем я предполагал.
— Открой глаза, — прошу и тут же тону в их густой клубящейся черноте, — смотри на меня. — Начинаю двигаться все быстрее и быстрее в этом узком, сводящем с ума пространстве, с каждой секундой обнимающем меня все плотнее. Ее взгляд очень быстро теряет осмысленность, но я отчетливо вижу в ее глазах отражение наших тел на глянцевом потолке. Это до того охренительное зрелище, что я не могу оторваться от него даже тогда, когда вылетаю из тела на пару десятков секунд, чтобы слиться с вечностью. И Сола же возвращает меня обратно, громко вскрикивая от каждого моего толчка и сотрясаясь всем телом так сильно, что я физически чувствую энергию, рвущуюся из нее, заставляющую ее тело сбросить все лишнее, и она делает это… для меня.
— Ты невероятна, — шепчу ей в ухо, не в силах отвести от нее взгляд.
Спустя пять минут она все еще напряженно дышит, с трудом переводя дыхание, а пульс даже не думает снижаться.
И это проблема… потому что румянец на ее щеках, капельки пота над верхней губой, полностью обнаженное, разгоряченное, манящее тело, которое я все еще сжимаю в руках, как заслуженный трофей, заставляет мой член тревожно вздрагивать, вновь обретая силу и твердость.
— Сола, я хочу тебя снова, — озвучиваю свои ближайшие планы, разворачивая и перетягивая ее к себе на грудь, чтобы тут же столкнуться с ее широко распахнутыми в изумлении глазами.
Надежда
Та-а-ак… Еще немного… чу-у-уточку… и я наконец-то вывинчиваюсь из его крепких, хватких объятий.
О-о-ох… Опыт не пропьешь, хотя он и несколько иной.
Соскальзываю с кровати, словно по маслу, шелковые простыни очень способствуют. Дотягиваюсь до лифчика и трусиков, светящихся белыми островками в полутьме спальни. Платье…
Поднимаюсь, ощущая звенящее чувство восторга каждой пульсирующей клеточкой своего тела и настолько же сильную дрожь в ногах. Мышцы отказываются подчиняться, лицо заливает краска при одном только воспоминании из-за чего.
Если это классика, то что тогда экстрим? По коже пробегает холодок, но его сразу же сменяет тепло, прущее изнутри.
Прикрываю дверь, стараясь не издать ни малейшего шороха. От мысли, что он проснется и решит повторить это в… шестой раз, резко втягиваю живот, чтобы хоть немного сбить моментально вспыхнувшее желание.
Бо-о-ожечки, я что, не против?!
Чтобы подобрать туфли с пола, приходится опуститься на коленки, потому что присесть я просто не могу. И даже если и смогу, то не факт, что встану.
А мне уже пора! Нет, не так… Пора было еще три часа назад. Но уйти, находясь с… под…. рядом с таким мужчиной…
Сердце заводится и начинает барабанить в ребра, как древний механический будильник, оглушая своим звоном, кажется, всех вокруг. Но даже это не заглушает моего сожаления. Хотелось бы еще раз взглянуть на человека, подарившего мне сегодня сказку. Угу… Для взрослых…
И возможно…
Нет, невозможно!
Я и так получила больше, чем могла себе представить. К тому же… правила.
Поглубже вдыхаю, чувствуя приятно ноющие мышцы пресса.
На мое счастье, в коридоре полнейшая пустота. А попытка преодолеть расстояние до лифта в туфлях идет прахом. Мысль, что я могу растянуться и переломать ноги прямо здесь, здорово пугает.
Из лифта в холле я выхожу с гордо задранным подбородком, зажатой в одной руке парой туфель, сумочкой в другой и… босиком. Мое лицо начало полыхать еще в лифте, и очень сомневаюсь, что эту красноту кто-то примет за здоровый румянец.
Стремительно, насколько позволяют трясущиеся ноги, пересекаю шикарное, ярко освещенное пространство, и только плюхнувшись в такси, облегченно выдыхаю.
Еще полчаса, и я буду дома. Никто ни о чем не узнает, а я буду вспоминать сегодняшнюю ночь, как самое прекрасное приключение в своей жизни.
Сумасшедше-невероятное!
Сначала приглушенно хихикаю, прикрывая рот рукой, а потом вдруг всхлипываю, закрываю лицо ладонями и тихонько, стараясь не напугать водителя, рыдаю.
К тому моменту как машина останавливается у подъезда, мне становится чуточку легче. Все-таки надеваю туфли: здесь у нас не вылизанный до блеска мрамор отеля. Расплачиваюсь с водителем. Десять шагов. Пятый
