– Если будет мокрый, то пускай хотя бы один… И вообще это неприлично – мелочь в воде собирать.
– Дана, не обрастай предрассудками, как классная дама, – возразил Чита. – Все собирают.
– И вовсе я не буду мокрый, – сказал Алька. Вода была ему чуть выше колен. – Ух и тёплая…
Он стал бродить вокруг каменной горки. Иногда нагибался и, макая подвёрнутый выше локтя рукавчик, доставал добычу.
– Вон ещё денежка! – командовал Тик.
– И вон! – показывал снятыми очками Чита.
Яр тоже не зевал:
– Алька, смотри! Рядом с ногой!
Даже Данка сперва увлеклась. Но скоро сказала:
– Хватит уже. В цирк опоздаем.
– Там ещё много осталось, – с сожалением отозвался Алька. Но пошёл к барьеру.
– Сюда каждый вечер монетки бросают, – объяснила Данка Яру, – потому что этот фонтан все любят. Он все нашествия пережил.
"Какие нашествия?" – хотел спросить Яр. Но тут приблизился Алька, пришлось его вытаскивать на сушу.
– Много? – спросил Тик.
Алька разжал кулачок. На ладони лежала кучка мокрых монеток – серебристых и медных. Яр взял одну жёлтую. Размером она была в точности как знакомые по давнему детству пятаки. И тоже рубчики по краям. Но изображение оказалось незнакомым: четырёхугольная звезда, похожая на розу ветров. Яр перевернул монету, и поморщился от неожиданности: на другой стороне была цифра 4. В подтверждение её по кругу шла надпись:
Четыре копейки. Размен. знак
Яр с непонятной досадой положил "обманный пятак" в Алькину ладошку. Потом рассердился на себя: расстраиваться из-за такой мелочи, как незнакомая монетка, просто глупо. После всего, что случилось!
Он поймал тревожный взгляд Тика: "Что-то не так?"
"Всё в порядке", – улыбнулся Яр.
И Тик улыбнулся. Чуть виновато.
Они пошли к лазейке, ведущей в сквер, к цирку. Алька, гордый добычей, топал впереди. Яру показалось, что Алькина походка стала чуть больше "кавалерийской", чем раньше. И тут же Данка сказала:
– Ты почему хромаешь?
– Да так…
– Алька!
– Ну, там, кажется, стекло было…
– Вечно с тобой истории, – Данка опять достала платочек. – Дай сюда ногу, балда… Вот засоришь да схватишь какую-нибудь заразу…
– Ой, уже схватил… Р-р-р! У меня бешенство! – Алька запрыгал на одной ноге.
– Дурь у тебя… – Данка разорвала платок на ленты. Общими силами замотали порезанную Алькину ступню (он хихикал от щекотки). – Обувайся, радость ненаглядная. Да ступай осторожнее.
– "Осторожнее, осторожнее"… Нога, что ли, отвалится?
– Не ворчи и слушайся старших, – усмехнулся Чита.
– Это Дарья-то старшая? Ой-ой-ой! Вот это да!
– Тогда меня слушайся, – сказал Яр. – Я-то уж точно старше. Даже и не сосчитать, во сколько раз.
Не оглядываясь, Алька проговорил с ехидцей:
– Ну и что? Зато ты не настоящий, а придуманный.
– Алька! – со звоном сказал Тик.
Все остановились. Чита растерянно надел очки.
– Алька, ты что?.. – сказала Данка.
Алька быстро глянул на всех, отвернулся и засопел.
Тяжёлая неловкость навалилась на всю компанию. Яр коротко вздохнул. Обижаться было глупо. Но всё же на миг ему стало жаль себя. Так же, как жаль было курчавого мальчишку, которого недавно прогнали четверо приятелей…
Судя по всему, назревала ссора. Может быть, даже со слезами. В такой, казалось бы, дружной компании!
Чтобы всё сделать шуткой. Яр крякнул, как рассерженный Дед Мороз, и пробасил:
– Тут где-то растёт крапива, про которую ты говорил. Я вот сорву, а там посмотрим, придуманный я или нет.
Это прозвучало ненатурально и глупо. Данка отвела от Яра глаза и сказала Альке:
– Бессовестный. Извиняйся сейчас же.
Алька порозовел, опустил пшеничные ресницы. Сказал сипловато, но всё же с чуть заметной игривой ноткой:
– Простите, пожалуйста, я исправлюсь.
– Бессовестный, – опять сказала Данка.
– Мы не опоздаем? – чересчур озабоченно спросил Тик.
Яр взглянул на часы.
– Двадцать минут до звонка. Пошли! Мы ведь хотели ещё мороженого купить.
– В цирке за мороженым сейчас очередища, – возразила Данка.– А здесь, в саду, недалеко киоск есть. Вы идите и подождите меня у скамейки, я сбегаю. Алька, дай деньги.
Насупленный Алька вытряс из кармана монетки.
Тик переглянулся с Данкой.
– Я с тобой сбегаю! Тебе не унести столько порций. Сразу… пять…
– Я с вами, – сумрачно сказал Алька.
– Ты хромой.
Данка и Тик умчались. Алька секунду подумал и кинулся за ними…
Яр и Чита сели в сквере на прежнее место. Чита сию же минуту уткнулся в книгу. Яра это даже слегка разозлило. Но он постарался прогнать досаду и неясную тревогу. Вдохнул в себя лето и стал смотреть, как втягивается в цирковые двери пестрая ребячья толпа.
Яра легонько тронули за плечо. Сзади стоял хмурый Алька. Он шагнул назад и поманил Яра за собой.
Они быстро отошли.
– Что, Алька? – с испугом спросил Яр.
Это был какой-то другой Алька. Без всякой смешинки в серо-зелёных своих глазах, будто похудевший и подросший..
– Что, Алька? Что случилось?
Тот шагнул к Яру вплотную, прочно взялся за его рубашку, уткнул ему под рёбра запрокинутый подбородок. И, глядя снизу вверх, тихо спросил:
– Ты о ч е н ь обиделся?
Яра накрыло тёплой волной.
– Ну что ты, Алька, – одними губами сказал он.
– Нет, правду скажи.
И Яр сказал правду:
– Самую капельку. Но сейчас уже нисколько не обижаюсь. Честное слово.
Алька переглотнул. Ещё острее уткнулся подбородком.
– Пожалуйста… Ну, пожалуйста-пожалуйста, извини меня. Ладно?
Яр улыбнулся, пятернёй взъерошил Алькины нестриженые волосы. Несколько секунд Алька смотрел с жалобной тревогой. Потом тоже заулыбался, превращаясь в прежнего Альку. Яр подхватил его, невесомого, вскинул на вытянутых руках, закружил над собой. Алька радостно заверещал, дрыгая ногами и теряя сандалеты. Подбежали Данка и Тик. Подошёл Чита.
– Я тоже так хочу, – сказал Тик.
Яр усадил босого Альку в траву, взметнул вверх Тика. Тик не стал верещать, упруго выгнулся, раскинул в стороны ноги, развел прямые руки (в каждой – стаканчик с мороженым).
– У нас такое упражнение называлось "мельница", – вращая Тика над головой, сказал Яр.
– А у нас – "штурвал"! – крикнул Тик.
И правда, его тонкие ноги и руки мелькали, как спицы в рулевом колесе парусного корабля из старинного фильма про пиратов.
Яр приземлил Тика и спросил у Данки:
– Тебя повертеть?
– Нет, я уже большая, – вздохнула она.
Предлагать "верчение" серьёзному Чите Яр не решился. Но тот сказал ревниво:
– А меня?
– Ты, наверно, и там читать будешь?
– Не-а, – отозвался Чита с дурашливой, почти Алькиной интонацией. И отдал Альке очки (тот сразу их нацепил). А Яр уже не первый раз подумал вот о чём: обычно, если человек снимает очки, взгляд его делается беспомощным, а у Читы – у Вадика – глаза становились твёрдыми, как у стрелка из лука.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
