в свете луны как надо ложатся сильнейшие заклинания, под лунным светом настаивается большинство зелий, луной питаются ночные фамильяры. Сажик, конечно, не фамильяр, но тоже не любит проводить ночи в помещении.
— А здесь вам и не нужно колдовать больше того, что прописано в учебном плане. Вы же не ярморочным трюкам учиться приехали и не хвосты друг перед другом задирать, а по серьезному делу. Считай это своей миссией, если хочешь, но нам нужна образованная Яга, без пробелов в когнитивно-магическом развитии.
— Ограничить колдовство? — я выпала в осадок.
И после этого он говорит, что им нужна Яга без пробелов в магическом развитии? Положим, с когнитивностью у меня всё, как надо, но, ратуя за магические умения, проще было оставить меня дома, большему бы научилась.
— Не ограничить, Слав, просто показать вам, как важно понимание мироустройства, магических и людских законов, принципов их взаимодействия и точек пересечения интересов обоих миров. Ты-то должна понимать!
— Ну ладно, — тоска смертная. — А прорицание будет? Я всегда терпеть не могла пялить зенки в воду, а эти новомодные хрустальные шары хочется разбить об головы тех, кто продал их бабушке. Пожилую женщину обманули, на половину пенсии нагрели, нелюди.
— Ты принимаешь академию за палатку циркового шарлатана? Не будет. А вот развитие чутья и интуиции — это да, два академических часа в неделю. Пришли, твоя комната в правом крыле, левая часть — мужская.
— Вот так всегда, им лишь бы налево, — уныло придралась я, оглядывая небольшую серую спальню, включающую в себя кровать, стол, шкаф и ещё одну дверь. Получается, мы будем жить в отдельных комнатах? Неплохо, неплохо.
— Зато вы всегда правы, — подмигнул Рарог, сгружая сундук к кровати.
— Эй-эй, а много нас?
— Завтра всё узнаешь, — крикнул на бегу мужчина, скрываясь в коридоре.
Эх, поздно спохватилась, надо было его ещё попросить со шкафом помочь. Дерево бывает капризно после смерти и приобретает противный характер, поэтому твердая мужская рука не помешает в качестве веского довода. Ну да ладно, у меня тоже найдётся пара обоснований мебельного послушания.
Маленькое наливное яблочко, поскрипывая вощенными бочками, покатилось по блюдцу, филигранно уклоняясь от моих пальцев, поддерживающих посудину.
— Давай, родимое, не подведи, — по жестяному дну блюдца побежали помехи. — Мам, ты меня слышишь?
— Слава? Почему не через зеркало? — из открывшегося пространственного окошка на меня повеяло чужим неудовольствием.
— Жесть лучше стекла. Я приехала и даже почти заселилась. А как тебе Женева?
— Потрясающий город, детка, особенно фонтаны и каналы. Через два часа начало конференции, поэтому до завтра буду вне зоны доступа. Как тебе академия?
— Дома лучше. И Петербург не хуже Женевы, могла бы на наш слёт отправиться. Мам, может, ещё не поздно всё отменить?
Эффектная красавица на тридцать пять человеческих лет недовольно поджала идеально накрашенные губы и отвела глаза. Конечно, никто ничего не отменит.
— Слав, меня беспокоит твой затворнический образ жизни. Ты очень любишь бабушку, я знаю, но нельзя всю жизнь провести в лесу, гоняя туристов и ворча на разбросанные окурки.
— Очень даже можно! — упрямо наклонила голову я. — Даже зелье, растворяющее сигаретные бычки, почти готово, только слизи кикимор не хватает. А ещё Мушка беременность планирует, за ней глаз да глаз нужен, чтобы достойного кандидата в отцы подобрать.
— Вот именно, Мушка… Я тебя очень прошу, родная, постарайся с кем-нибудь подружиться. Хотя бы ради обмена опытом и знаниями. Эту академию создали не просто так, а ради фундамента добрых отношений между землями и возможности сотрудничать с иными народами. А нам это очень нужно.
Её тоже можно понять. В прошлом веке, когда ковен Ильзенбурга начал возбухать, а мы упёрлись рогом, случилось страшное — переработки и сверхурочные, а потом ещё плащ от плевков первого мая оттирать пришлось. Но у них все равно не было выбора, поэтому теперь бабуля летает на настоящей немецкой ступе и я обожаю её эксплуатировать, пока она возится в огороде. А мама почему-то все равно предпочитает Фольксваген.
— Вылезай, Сажик, я не собираюсь давать тебе повода меня упрекать.
Яблочко легло на стол, а из-под кровати показались белые молочные усы. Где он успел добыть сметаны?
— Взрослеешь, однако. Уже не тянет бить посуду и кричать о треклятых империалистах?
— Перестань, — щёки вспыхнули румянцем. — Я же уже пообещала не трогать незнакомые настойки.
— И не принимать вызовы после настоек, — назидательно уточнил пушистый бок.
— Вечно вспоминать мне это будешь, морда усатая?
— Наглая девица, — недовольно мяукнул кот, заехав мне хвостом по затылку. — Вещи разбирай, сорока.
Строгий же у меня наставник. Бабушка рассказывала, что с самого Египта привезла котенка, который вырос в чисто русского боцмана кошачьего племени, дающего фору рысям и ягуарам в остроте когтей, и только антрацитово-черная шерсть выдает в нем ведьминого кота.
Крышка кованого сундука откинулась, и на свет показались робкие зеленые листочки. Слава богу, в дороге не помялись.
— Ах вы мои маленькие, — любовно заворковала я, вынимая поочередно три керамических горшка. — Истосковались по свету белому, тени прохладной? Ничего, сейчас мы вас в наилучшее место определим, будут у вас красивые ягоды, крупные, мне на радость, вам на гордость.
Побеги с готовностью промолчали. Хорошо, что здесь подоконник широкий, вместятся не только горшки, но и лейка, и грабельки, и котел — почти как дома.
— Что Ярило в землю бросит, то траве, кустам, колосьям пользу принесет. Свет за светом поспевает, каждый листик привечает, зажинки не ждут. Что подхватит ветер в поле — принесет на подоконник, распылит и растрезвонит для моих трудов. Каждый черенок усвоит и корнями землю вспорет, подчиняясь и внимая Слову моему.
Вместе с заговором в землю потекла витаминизированная вода. Ну всё, теперь точно на новом месте приживутся без капризов и попыток изобразить обморок.
Что у нас там дальше по плану…
Глава 2
— Сажик, это же не то, что я думаю? — я опасливо попятилась от большой деревянной шкатулки, зловеще поблескивающей лаковым покрытием.
— М-р-р, Славка, ты превзошла саму себя, — дернул носом кот. — Украсть ларец Ядвиги с зельями, да ещё и оставить вместо него свои садовые подкормки — это сильно. Теперь тебе точно возвращаться нельзя.
У-у-у-у-у!
— Да не крала я его! Просто у нас с бабушкой шкатулки для зелий одинаковые, а эта стояла рядом с остальными вещами, вот и… Как думаешь, сколько раз можно не отвечать на звонок без последствий для здоровья?
— Внутри яд амфисбены от радикулита в неприметном бутыльке. Миллилитров на тридцать, с пробкой вместо крышки и без этикетки.
— То есть в таком же, который я использую для
