азиатской, африканской, островной и славянской общин рядом с датой последнего шабаша.
Мама строго свела брови, недовольная дочерней непочтительностью, но нехотя пояснила:
— Влияние людской глобализации. Если не принимать всё близко к сердцу и расслабить свой скептицизм… Расслабить, Слава, то идея здравая. Это не только поможет сблизиться будущим владыкам магических земель, но и заложит в вас идею мирного сосуществования. А не «каждый сам за себя» и «бей своих, чтобы чужие боялись».
Ну точно, опять мухоморов переели.
— А при чем тут я? — если улизнуть в лес раньше, чем она спохватится, то меня уже не догнать.
— Ты поедешь туда учиться, как представительница славянской коммуны. И так как будущая академия располагается на Кудыкиной горе, у тебя будет психологическое и чаклунское преимущество.
Стоп. На Кудыкиной горе?
— А с чего это наследнички Европ и Африк согласились к нам приехать? — подозрительное доверие.
— Ну, с Африки в этом году никого не ждем, — редкое для мамы смущение, однако. — Как и с островов, но там пока что все бездетные, карьеру строят. А вот с Европы целых пять человек будет, так что будь к ним помягче.
— Мам, я не хочу, — честно призналась я. Говорить о своих желаниях — лучшая стратегия построения открытых отношений в семье.
— Я знаю, ласточка. Но долг превыше всего. Ты сама говорила, что хочешь стать самой лучшей жрицей Руси, разве нет? А жрица должна чем-то жертвовать.
Упс, говорить о своих желаниях — не самая лучшая стратегия.
— А с наших земель будет кто-нибудь ещё?
— Будет, будет. Приглашения разосланы, ответы ректор сам просмотрит, сделает поправку на культуру и привычки будущих преемников.
— А кто у нас ректор?
Избежать неприятного обучения я всегда успею, но разведку перед боем провести необходимо.
— На удивление, выбрали его единогласно. Конечно, в силе будущего главы академии никто не сомневается, и я очень рада, что будет кому тебя приструнить, поэтому ради Всевышнего, не доводи старика до нервного срыва, нам погодные катаклизмы ни к чему.
— Так кто ректор-то, мам?
— Всё узнаешь, Слав, обо всем тебе в первый день расскажут. Не волнуйся, без пригляда не останешься. И постарайся завести побольше друзей, детка, чтобы к Новому Году было с кем пойти на бал.
— Какой ещё бал? — завопила я, цепляясь за стол. В люди выходить? Наряжаться, краситься, танцевать? Упаси боги, мне ж волков всю зиму кормить, чтобы заячья популяция не пострадала, не до праздников.
— Новогодний, студенческий, — пыхтела ля маман, подталкивая меня в сторону комнаты. — Можешь начинать сбор вещей, вылет через неделю.
— Через неделю?! Ты это специально? Я же ничего не успею!
Об ужасности этой идеи я рассказывала лесной малине, обрезая излишне пышную растительность, избушке во время мытья подвала, луне, сидя на обрыве и любуясь бликами, прыгающими по глади Ка-Хем, названной однажды Малым Енисеем. Тяжело было признаться самой себе, но прощание с любимым лесом вышло сложным, с нотками тоски и беспокойства. Кто польет землянику вместо меня у Колыванского хребта? Бабушке недосуг, а я не смогу гнать тучи на такое расстояние.
Ох, как не вовремя они со своими инициативами…
Вынырнув из воспоминаний, я поднялась на второй этаж и чуть поколебавшись толкнула дверь в левое крыло. Посмотрим, что за царевичи тут обитают. Чай последнего Ивана из августейших еще до моего рождения бабушка простатитом застращала, он дальше Зимнего дворца носа не показывал.
Глава 3
Азартные звуки спора и стрельбы привели меня к двери из темного дерева, украшенной старинной ручкой.
— Приставка? Серьезно? — я привалилась к косяку, глядя на двух юношей, держащих в руках по джойстику под аккомпанемент прыгающих на экране боксеров.
— Принцесса или фея? — повернул голову гибкий высокий парень с огненно-рыжей копной волос.
— Служба отлова нелегальных царевичей. Предъявите ваше разрешение на использование человеческих технологий в Приграничном пространстве, учебную визу и мамо-папскую родословную вместе с сертификатом о прививках.
— Я честный нелегальный иммигрант, мамой клянусь, — белозубо улыбнулся он, поворачиваясь всем корпусом. — Взятки «фифой» берете?
— Этой лучше человеческими детишками, — хмуро вставил пять копеек высокий, как жердь, нескладный юноша с похоронным выражением лица и выразительными скулами.
— Мадемуазель Яга?
— Oui. С кем имею честь, товарищи иммигранты? — я пробуравила взглядом темноволосый висок не соизволившего полностью обернуться нахала и обратила всю себя в сторону весельчака.
— Полоз Дрейк Башэнович, — представился рыжий, невзначай поправляя ярко-алый лепесток галстука-бабочки. — По-русски Арсений.
— Арсений?
— Не спрашивай, как за две сотни лет Велес превратился в Арсения.
— А на Арарате ты Армен?
— А на Арарат меня больше не зовут, — остро ухмыльнулся он, освобождая мне место на диване.
— Ну, вы сами виноваты, додумались свой детский сад переправить через Армению, да еще и губернатору мозги промыли фермерским делом. Умишко точно птичий.
— Ему бы кафедрой зоологии заведовать, а не людьми, — поморщился он.
Я улыбнулась. Да, скандал в узких кругах вышел знатный. Когда на таможне просветили десятки необычных яиц и увидели в них вместо заявленных крокодилов необычайно живых маленьких змейчиков, местным кахардам пришлось основательно пыхтеть, накладывая заговоры оморочки-перепутки на транспортную полицию.
— Что ж, приятно познакомиться лично, царевич-полоз.
— Будете у нас на Урале, забегайте, почаевничаем, — подмигнул он, возвращаясь к приставке.
— Кстати об Урале, — повела я носом, почуяв добычу. — Повышение процента диоксида серы в воздухе превышает установленные нормы, а свинец и кадмий в воде — это форменный беспредел. Я уже молчу про скотомогильники, которые вы обещали контролировать. Зачем просили зелье от сибирской язвы, если не в состоянии вылечить зверьё?
— Э-э-э…
— И как вы объясните повышение рождаемости детей с нарушениями работы нервной системы и возникновение злокачественных опухолей у тех, кому ещё жить и жить? Ах да, объяснение простое — бензапирен и формальдегид вместе с этилбензолом. Не вы ли обещали снастить заводы газоочистительным оборудованием?
— Так, кто её сюда пустил? — тяжело отложил джойстик царевич, поворачиваясь к будущему сокурснику.
— Сама пришла, — флегматично пожал плечами тот, меняя боксёров на футболистов.
— И эта зануда будет с нами учиться?
— Эта зануда будет нас учить.
— Да ну?
— Угу. Ты научишься разделять мусор, экологично удобрять почву, спасать зайцев от потопа и уток с перебитыми крыльями от участи стать обедом, полностью и безоговорочно уважать природу. И это только за сегодня.
— А это можно как-то остановить? — опасливо покосился на меня рыжий, незаметно увеличивая диванное состояние.
— Не-а, эту чуму невозможно контролировать. Видел когда-нибудь горную лавину, которая несется вниз, сшибая на своем пути любых сопротивленцев и просто неосторожных личностей?
— Обижаешь, все горы — мой дом. За исключением твоей, конечно.
— Так вот, готов спорить, лавины берут с
