не по себе. Тася отвернулась и решила дальше слушать маму, чтобы отвлечься.
Мама как раз читала сказку о зайчике, который во время наводнения увидел на островке лисицу. Она никак не могла выбраться на сушу, а вода всё прибывала и прибывала. Зайчик крикнул ей: «Я тебя спасу!» А сам побежал к осине и стал грызть её ствол. Но он, увы, не бобр, – дело шло медленно. А лисица уже в воде по самую шейку. Вот-вот захлебнётся!
Тася внезапно почувствовала, что к горлу подступили слёзы. Она думала о том, как бы жила, если бы их дом разрушили. Кто бы помог им?
«Я тебя спасу!» – снова прокричал зайчик в маминой сказке.
Тася вспомнила папу. Его низкий голос. И чтение по вечерам… В её воображении он был в одном ряду с сильными, мужественными воинами, которых она видела в фильмах. Среди тех, кто готов отдать жизнь за детей, стариков, женщин, спасти их от вражеских пуль и жестокости. Потому что он – герой, настоящий мужчина…
– Не переживай, – услышала она тоненький голос Кристины и почувствовала на плече её руку. – Лиса же спаслась.
Тася на секунду замерла. Задумавшись, она пропустила конец истории.
– Такая добрая сказка. – Кристина почему-то грустно вздохнула.
Когда встреча закончилась, Тася подошла к маме и попросила:
– Подпиши, пожалуйста, книгу моей подруге.
А когда дарила Кристине сборник маминых сказок, то впервые увидела на её лице улыбку.
Тася поняла, что папа не бросил её, а уехал воевать за всех, кто прямо сейчас ждёт помощи и защиты от врага.
– Я верю: всё будет хорошо, – сказала она Кристине.
– И я…
Лариса Назарова
Друг солдата
Петя спешил домой после уроков. Он знал, что сегодня приезжает отец, которого мальчик последний раз видел полгода назад. Они будут вместе целых две недели!
Петя бежал со всех ног, спотыкаясь о камни и бордюры. Он так хотел встретить отца вместе с мамой! Ему казалось, что это правильно, по-семейному: в день возвращения солдата все должны быть дома. Но, похоже, опоздал…
– Папка! – Петя бросился отцу на шею. – Ты когда приехал?
– Перед тобой зашёл, сынок, – ответил тот и поднял сына на вытянутых руках под потолок.
– Люстру, люстру не заденьте, – растроганная мама не могла сдержать слёз.
– Гав! – вдруг послышалось где-то рядом.
Отец опустил Петю. Только сейчас мальчик заметил в прихожей грязную, мохнатую собачонку.
– Это Гильза, – серьёзно сказал отец. – Она умеет давать лапу.
– А-а, ну это… – от неожиданности Петя не смог ничего сказать.
Конечно, он понимал, что собака появилась в их доме не просто так. Отец бы не стал тащить с собой обычную дворнягу.
У Пети никогда не было домашних питомцев, и, честно говоря, не очень-то и хотелось. Вот что теперь делать? Сказать собаке «привет» как-то глупо. Скомандовать «дай лапу», раз умеет? Нет, грязная она всё-таки. Вот помоется – тогда…
– Ну я понял, папа, – всё, что смог выдавить из себя растерянный мальчик.
Отец улыбнулся.
– Как же я рад вас с мамой видеть! А ты подрос. – И он похлопал сына по плечу.
После обеда, наговорившись с отцом, Петя сел за уроки. А мама занялась собакой: она действительно была грязной и неухоженной. Впрочем, по-другому она выглядеть и не могла.
«Не отмылась», – подумал Петя, когда увидел прибежавшую из ванной мокрую Гильзу.
– Я думал, белая будет, – сказал он разочарованно.
– Будет, – с уверенностью ответил отец, и в его интонации Петя уловил нотку грусти. – Не белая, конечно. Но будет… – он немного помолчал, – нам с тобой лучшим другом.
Петя погладил собаку по голове. Её правое ухо было сильно порвано, но уже обработано зелёнкой: мама позаботилась.
– Бе-едная, – протянул мальчик и вопросительно посмотрел на отца – Ты её оттуда привёз?
Тот опустил глаза и тяжело вздохнул.
– Андрюхина. Была.
Петя мысленно повторил его слова. Кто такой Андрюха? Почему была? Вот же она. Или…
– Друга моего, – пояснил отец. – Сослуживца.
Отец жестом попросил Петю подойти поближе, а сам скомандовал Гильзе: «Место!»
Собака, виляя хвостом, улеглась на расстеленное в углу старое одеяло.
– Погиб он. Андрюха. А Гильза – она как дочка ему была. Как подруга боевая. Понимаешь?
– Угу, – кивнул Петя.
Представить собаку дочкой ему было сложно. А выражение «боевая подруга» слышал из песни. Знал, что это женщина-солдат. Близкий человек, с которым ты вместе на войне…
– Мы сидели в окопе, – стал рассказывать отец. – Зима. Хотя снега нет. Слышим: то ли свист какой, то ли плач за кустами. Пошли посмотреть. А там щенок скулит. Грязный весь. Замёрз совсем, перепуганный… Андрюха ему: «Мамка твоя где?» А она… – Петин отец кивнул на Гильзу. – Скулит, к ногам жмётся. «Убило, видать, осколком. Ладно, со мной не пропадёшь». Забрал Андрюха щенка. Имя дал.
Отец умолк.
Петя ощутил, как его голова потяжелела. И даже в груди словно защипало.
– Мы с Андрюхой не разлей вода были, – голос отца звучал всё более приглушённо, – вместе представляли, как вернёмся, когда всё закончится. С победой. Я – к вам с мамой. А он только мечтал семью создать. Чтобы жена, дети. И её, Гильзу, хотел домой забрать, поэтому учил её всяким командам. Бежать рядом, не подбирать ничего с земли, давать лапу, приносить что нужно. В общем, к мирной жизни готовил.
Отец уставился в одну точку и словно застыл.
Петя тоже замер, боясь пошевелиться. Ему было уже не до уроков. Он думал, как бы случайно не скрипнуть стулом, чтобы не сбить отца с мыслей, которые тот так мучительно пытается облачить в слова. Мальчик не знал, что ему предстоит услышать, но понимал, что это важно. Что-то, что нужно пропустить через себя, прочувствовать всеми клеточками своего детского организма.
– Андрюха ведь мне жизнь спас. Я шёл впереди: не заметил в траве, между деревьями, растяжку. Ещё шаг – и всё. Задел бы ногой. А Андрюха – как он только её увидел? – бросился ко мне, так крепко за руку схватил и изо всех сил дёрнул.
По спине Пети пробежали мурашки. Перед его глазами точно сменялись кадры какого-то боевика: густой лес, душащая тревога, зловеще ухает сова. Папа с Андрюхой – оба в маскировочной форме. А вот – проволочная растяжка, всего в паре сантиметров от отцовских берцев.
– Спасибо, Андрюха, – сказал отец
