class="empty-line"/>
– Спецназ они вызвали, – фыркнула бабушка себе под нос. – Помирились наконец-то – и то хорошо. Фантазёры!
Светлана Сорока
Про героев
В семье Мирослава никогда не звучали слова «герой», «самоотверженность», «подвиг». Но отец всегда говорил ему: «Видишь, что кто-то оказался в беде – помоги!»
Мирослав видел и не мог пройти мимо. В раннем детстве спас от паука бабочку. Бедняжка отчаянно трепыхалась в липкой паутине и очень хотела жить. Он протянул ей прутик. Бабочка замерла на мгновение, словно не поверила своему счастью. А затем, шустро засеменив ножками, перебралась на прутик, широко взмахнула крылышками и… полетела. Мирослав тогда долго смотрел ей вслед, улыбался, он как будто летел вместе с ней…
Прошло время, мальчик подрос, но слова отца так и остались в памяти и сердце.
Однажды вечером Мирослав возвращался с дня рождения своего друга Серёжки. Шёл, вспоминая весёлых аниматоров, зажигательные конкурсы, смеющихся друзей…
Вдруг мимо него пронёсся маленький юркий щенок. А следом за ним – первоклассник Антоша.
– Тобик! Стой! – отчаянно призывал он питомца. – Стой! Кому говорю!
Антошин крик вернул Мирослава к реальности.
Тобик всё ближе и ближе прижимался к обочине, рискуя затеряться в длинных густых зарослях осоки. Антоша изо всех сил пытался догнать…
Мирослава вдруг словно обожгло. Он вспомнил! Вчера катался на велике и видел – там, в траве, – люк! Открытый!
– Стой! – теперь уже он кричал Антоше. – Стой! «Только бы успеть! Только бы успеть!..» – отчаянно клокотало у него в груди.
Антоша на бегу нырнул в люк. Но Мирослав поймал его! И крепко вцепившись в футболку, вытянул на край злополучного колодца.
Антоша не плакал. Он и испугаться-то толком не успел. Сидел притихший и смотрел на Тобика, виновато виляющего хвостом.
А к колодцу между тем стали стягиваться прохожие. Много людей. Они вздыхали, охали, всплёскивали руками. Спрашивали, как это произошло. Ругали РЭУ[2]. Жалели Антошу. Хвалили Мирослава.
В этот вечер его впервые назвали героем. Мирославу от этого стало не по себе. Подумаешь, он же просто помог тому, кто оказался в беде.
Но на следующий день на уроке Нина Дмитриевна снова сказала:
– Мирослав у нас, ребята, настоящий герой! Человека спас!
Мальчик смущённо опустил голову. А одноклассники посмотрели на него с восхищением. И сосед по парте Эдик. И друг Серёжка. Даже отличница Алиса. Один Ярослав нахмурился.
– Подумаешь, герой…
Ярик занимался плаванием, посещал секцию по карате, неплохо учился и привык быть в центре внимания. А сейчас до него никому не было дела.
«Ничего-ничего, – успокаивал он себя, – скоро все забудут про этот случай».
Ярик ошибся. Внимание к Мирославу не ослабевало. Хотя он к нему и не стремился.
На следующий день пришла мама Антоши. Всхлипывала, обнимала, благодарила. Потом появилась тётка из РЭУ, принесла грамоту.
Мирослав реагировал сдержанно. А вокруг все радовались, трясли за руку, поздравляли, просили вместе сфотографироваться. Заглядывали даже старшеклассники…
Ярик хмурился, злился и шептал украдкой:
– Подумаешь…
Вдруг его словно пронзила молния. Он не мог поверить своим глазам. К Мирославу подошла Алиса. Приветливо улыбнулась, а потом серьёзно сказала:
– Молодец, Мирослав! Горжусь, что мы с тобой в одном классе!
Это было последней каплей!
Ярик еле дождался окончания последнего урока. Обида и уязвлённое самолюбие гнали всё дальше и дальше от школы. А ведь раньше Алиса была его близкой подругой. Часто советовалась по поводу решения задачек. Смеялась над его шутками…
Ярику очень нравилось, как она смеялась…
А сейчас?! «Горжусь», «мы с тобой», – слова, обращённые к другому, просто терзали.
Неожиданно в голове созрело спасительное решение.
– Ничего-ничего! – коварно сощурился он. – Скоро она будет гордиться мной!
Дома он много раз прокручивал в голове свой план. Река. Старый заброшенный пирс. Никто из мальчишек не решался прыгать с него. А он сделает это! На глазах у неё!
Ярик представлял, как он самоуверенно, чуть вразвалочку, направится к пирсу. Окинет всех собравшихся насмешливым взглядом. Вскинет руки над головой. Наклонится вперёд и нырнёт.
Все испуганно ахнут. И Алиса, конечно же, громче всех! Но он уверенно вынырнет из тёмной пучины. Гордо помашет ей рукой. Потом выйдет на берег, она с улыбкой подаст ему полотенце. Он спросит, кто следующий. Желающих, естественно, не найдётся.
Ярик улыбнулся: «Вот она, слава!» К вечеру он уже чувствовал себя героем.
На следующий день, когда Серёжка вновь вспомнил о Мирославе, Ярик его перебил:
– Подумаешь, герой! Схватил за шкирку, и всё. Я вот сегодня с пирса прыгну!
– Это же опасно! – вмешалась в разговор Алиса.
– Мне такое задание в спортивке дали! – быстро нашёлся Ярик. – Мы сейчас прыжки отрабатываем! Хотите посмотреть – приходите!
После уроков все отправились на берег реки. Мирослав не хотел, но Алиса его уговорила.
Ярик уже стоял на пирсе.
Как и задумывал, он обвёл ребят насмешливым взглядом. Вскинул руки над головой и… нырнул.
Чёрная холодная вода неприятно обожгла, потянула на дно, но тут же выпустила. Ярик вынырнул, собирался было помахать. Но коварная волна вдруг резко ударила в лицо и вновь с силой потащила вниз. Он закашлялся, испугался, отчаянно замолотил по воде руками и ногами. Плыть не получалось. Река не пускала, забирала силы. «Тону!» – с ужасом пронеслось в голове.
– То… – захлёбывался Ярик.
Вода не дала ему договорить.
Дальше всё происходило как в тумане. Он слышал всплеск. И голос Мирослава:
– Держи-и-ись!
– Держись! – его голос звучал уже совсем близко. – Хватайся за руку!
Но Ярик отчаянно кинулся спасителю на спину, стал карабкаться на плечи, голову…
– Успо… – Мирослав не договорил. Зато Ярик успел вдохнуть полной грудью. И снова ушёл под воду. Но Мирослав вытолкнул его.
– Тихо! Успокойся! – изо всех сил призывал он товарища. – Хватайся за руку! Греби!
Ярик отплёвывался, как сумасшедший колотил по воде руками и ногами.
– Тихо, тихо! Успокойся! Греби!
Они вышли на берег в стороне от пирса. Уставшие, прилегли на поляне, опираясь спинами на огромный камень-валун.
Ярик молчал, чувствуя себя уязвлённым и несчастным. Мирослав тоже ничего не говорил. Слова были излишни: настоящим, не мнимым героям они не нужны. Он просто помог тому, кто оказался в беде. Как всегда было принято в
