женщиной, которой недостаточно сообщения на мобильном. Я была женщиной, которой необходимо было услышать от мужчины, с которым она прожила четверть века, что он изменял…
— Что тебе сказать, Зоя? — холодно уточнил Виктор и сделал шаг ко мне. — Что ты хочешь от меня услышать?
Я опустила глаза, зажмурила их.
— Скажи, что ошиблись, — последний раз попросила я, ещё грея у себя внутри надежду на это. Могли же ошибиться, правильно? Могли перепутать номера и это никакая не любовница, а жена писала о том,что муж может скучать без неё в отпуске и она будет слать фотки. Да женщина будет слать фотки себя и их сына, такой ведь вариант может быть правильно?
У меня затряслись плечи.
Я нервно и быстро обняла себя руками.
Выдохнула.
— Нет.
Слово приговор. Слово, которое поставило точку. Слово из трёх букв.
А смысла в нём на всю библейскую трагедию…
— Что?— тихо переспросила я, рискнув открыть глаза и посмотреть мужу в лицо. Глубокая морщина между бровей, сощуренный взгляд, губы поджаты…
— Ты не услышишь того, что ошиблись номером, — подписывая мне приговор, произнёс Виктор. Я нелепо приоткрыла рот, старась хватануть губами воздух, словно рыба выброшенная на песчаный пляж. — Я этого не скажу…
Последней фразой муж решил меня добить.
Боль, которая сидела в груди стала подниматься все выше и выше, застряла на уровне горла, мешая дышать…
Я стояла, медленно пропускала воздух через себя, боясь какой-то момент просто отключиться…
Двадцать пять лет брака.
Взрослая дочь, Розочка, двадцать два года, она училась на четвёртом курсе института искусств.
Я прижала ладонь к груди, не веря в то, что это происходило со мной. Это по определению не могло быть правдой. У нас такой брак с Виктором, про который говорят, что он может устоять даже когда все вокруг в мире рухнет. И я верила действительно в это . Мне же только восемнадцать исполнилось, а мы подали заявление в ЗАГС. И это долгий брак, это крепкий брак, это то время когда прорастаешь в человека не просто кожа к коже, а душами внутрь.
— Ты лжешь, — я отказывалась верить, что Виктор предал нашу жизнь. Это на самом деле было что-то страшное
— Нет, не лгу… — произнёс, вскидывая подбородок, муж.— Да, я изменил…
Виктор качнулся вперёд, сделал шаг мимо меня и вышел в спальню. Я осталась рассматривать белый глянец кафеля ванной комнаты и пребывать в шоке.
Сквозь силу я медленно развернулась и посмотрела как муж подняв одну из рубашек, которая лежала на кровати, свернул её и бросил чемодан. Он делал это лениво, буднично как будто бы ничего не происходило.
А я словно заговоренная, больная, чокнутая зачем-то произнесла:
—Нет, нет, ты врёшь, ты не мог… — голос сорвался.
Виктор поднял на меня холодный взгляд.
— Мог, Зоя, — произнёс настолько безапелляционно, что я растерялась.
Не так ведь происходят все разговоры про измены. Мужья рассказывают, что нет, они не с кем ни спали, нет ничего не было, его вообще оклеветали, опорочили.
Почему Виктор себя так вёл?
— Я изменил тебе. С мужчинами такое случается…
Его слова были острее чем кинжал и он не стесняясь срезал меня куски кожи.
Я не верила в то, что он говорил. Даже сейчас получив неопровержимые доказательства его предательства, я не верила.
Да как такое могло быть, такое не могло случиться со мной, не с моим мужем. Мы же с ним так давно вместе, я же так любила его…
Любила так сильно как никто не сможет.
Он не должен был меня предавать.
Я всхлипнула, запрокинула голову назад, ладонью рот зажала, стараясь сдержать рыдания.
Господи а дальше что будет? Как я скажу Розе, родителям, что с ними будет? Или друзья, кто останется со мной, а кто останется Виктором? За двадцать пять лет у нас ничего своего не было, у нас с ним все было общее…
— В смысле с мужчинами такое случается? — тихо уточнила я, ещё пребывая в состоянии диссонанса. — Вик, почему так?
Я же помнила как у нас все было иначе.
Я же помнила как мы начинали встречаться.
Я тогда школу заканчивала, одиннадцатый класс, а он пришел к своему другу, который учился в моей параллели на последний звонок, на выпуск, и увидел меня.
И весь вечер пробыл со мной, а потом мы подали заявление в ЗАГС. Нам не нужно было много времени для того, чтобы решить, что мы друг с другом. Вик был на три года старше, уже учился и снимал комнату в общаге…
Вспоминая всё это и сопоставляя с тем, что сейчас творилось, я не могла понять всю ситуацию.
— С мужчинами такое случается, по причине того, что иногда они разделяют любовь и секс, — чеканя каждое слово произнёс Виктор и меня затрясло.
— Как ты смеешь такое говорить?
— А что ты хочешь от меня услышать? — уточнил муж и закрыл чемодан, прошуршал молнией, словно змея хвостом. Я зажала уши ладонями. — Ты что хочешь услышать от меня, что это всё не я, меня околдовали, опоили, оговорили?
Он даже сквозь зажатые уши умудрился достучаться до меня…
— Вик, лучше пусть будет так…
— Знаешь, что Зоя, я конечно не самый хороший человек в этом мире, но трусом я не был никогда. Если ты уж обо всём узнала, у меня достаточно мужества, чтобы сказать тебе в лицо: да я тебе изменял. А вот играть, рассказывать о том, что меня подставили, нет уж, увольте, я мужик и я могу взять ответственность за свои поступки…
— Ответственность за свою семью ты на кого скинул? — тихо переспросила я, не понимая почему Виктор так поступил, чего ему не хватало браке со мной, все было у нас, была такая жизнь, которая мало кому достается…
— Если бы я хотел ответственность за свою семью на кого-то скинуть, то мы бы сейчас с тобой не разговаривали, — обрубил Виктор и потянулся за моим чемоданом, поднял уроненное мной платье, рассмотрел он на свет, цыкнул языком и заметил между делом. — Это не возьмём, оно слишком вульгарное…
Как он мог вообще сейчас стоять и думать о нашем отпуске, когда здесь такое…
— Ты можешь хотя бы прекратить складывать вещи? — тихо спросила я и покачнулась, бросила взгляд на кресло, которое стояла возле тумбочки. Я сделала
