Как могла моя мать оставаться замужем за этим человеком? Был ли мой отец хуже него. Она никогда не была за ним замужем. Она никогда не говорила со мной о нем. Я даже не знала его имени. Но никто не мог быть хуже этого отвратительного человека.
Я не могла снова сделать это. Мне надоело бояться. Либо он будет бить меня, пока не убьет, либо выгонит меня. И так долго боялась и того и другого. Как-то раз моя мать сказала мне, что любой мужчина, на свете посмотрев на меня, будет думать о сексе. И что всю мою жизнь мужчины будут использовать меня. Она всегда говорила мне, что бы я ушла.
Сегодня я была готова это сделать. Я смогла накопить только восемьсот пятьдесят пять долларов, но я могла бы купить билет на автобус, куда нибудь в другую сторону страны и найти там работу. Если я смогу покинуть этот дом живой, это именно то, что я сделаю.
Рука Марко скользнула к центру моих шорт, и я закричала сопротивляясь. Я не хотела, чтобы его рука была там. - Отпусти меня! - кричала я, достаточно громко, чтобы меня услышали соседи.
Он вынул руку и крутанув, дернул меня за руку, так сильно что она хрустнула. Затем он ударил меня об дверь. Его рука с треском обрушилась на мое лицо. Мое зрение помутнело, и я почувствовала слабость в коленях. - Заткнись сука и прими это.
Его руки схватили мою рубашку и задрали ее наверх, затем стянули вниз мой лифчик. Я зарыдала, потому что не могла остановить этот ужас. Он собирался сделать это и, я не могла остановить его.
Отойди от моего мужа, ты шлюха, и покинь мой дом! Я больше никогда не хочу видеть твое лицо! - голос моей матери остановил Марко, и он убрал руки от моей груди. Я спустила рубашку вниз.
Мое лицо горело от удара, и я почувствовала на губах вкус крови, когда ноющая рана под моим языком начал опухать.
Вон, ты тупая, не способная ни на что шлюха! - закричала моя мать.
Этот момент все изменил.
Мэйс
Два года спустя.
Твою мать. Что это за шум? Я моргнул глазами открывая их, пока сон медленно исчезал из моего мозга, и я начал понимать, что меня разбудило.
Пылесос? И … чье то пение? Какого хрена?
Я потер глаза и застонал от отчаяния, когда шум стал громче. Теперь я был уверен, что это пылесос. И звучал он как неудачная версия “Gunpowder & Lead” (Порох и свинец) Миранды Ламберт.
Мой телефон говорил, что сейчас только восемь часов. Я спал всего два часа. И после тридцати часов на ногах и без сна, я был разбужен плохим пением и мать его, пылесосом?
Когда она пропела первые две строчки припева, я вздрогнул. По мере ее пения, она звучала громче и громче. И она ужасно фальшивила. Это была хорошая песня, которую она искажала. Разве это женщина не знает, что нельзя приходить к кому-то домой в восемь часов гребанного утра и петь верхними октавами?
После такого грохота, я, наверное, уже не смогу уснуть.
Наннетта наверное наняла эту идиотку убирать ее чертов дом. Но, все же, зная Наннетт, я был уверен, она была зла, что я был здесь и, она ничего не могла с этим поделать. Вероятно, она заплатила женщине, чтобы та визжала под дверью моей спальни. Дом не принадлежал Наннетт, он принадлежал Киро, нашему отцу. Он сказал, что пока Наннетт в Париже, я могу пожить в доме и провести больше времени с нашей другой сестрой, Харлоу, которая жила в Розмари Бич с ее мужем Грантом и их малышкой.
Это должно быть были проделки этой сучки, чтобы достать меня за то, что я остановился в ее доме. Теперь она снова и снова пела куплет в верхней октаве. Боже, я как будто оказался в ночном кошмаре. Этой женщине просто необходимо заткнуться. Мне нужно немного поспать, прежде чем я пойду навещать Харлоу и ее семью. Она была так взволнована, что я еду к ней из Техаса. Но эта идиотка очень эффективно испортила мой сон.
Я откинул одеяло, встал и направился к двери, прежде чем понял, что я был голый.
В голове стучало от недостатка сна, и я становился еще злее, пока шарил по комнате в поисках чертовых джинс, которые снял, когда добрался сюда. Зрение мое было мутным, и темные шторы были закрыты. Хрен с ними. Я дотянулся до простыни и, обмотав ее вокруг талии, направился к двери.
Я распахнул дверь, как раз когда она начала петь вступление к следующей песне. Черт возьми. Только не еще одна песня. На этот раз она убивала “Cruise” Флориды Джорджии Лайн.
От яркого света я моргнул и потер глаза, зрение по-прежнему было размытым. Дерьмо, неужели женщина не видит, что я стою здесь?
Через пару секунд я наконец-то прищурившись смог открыть глаза и увидел шевелящуюся круглую маленькую попку, пока женщина стояла наклонившись. Мои глаза медленно распахнулись, когда взгляд мой остановился на самых длинных чертовых ногах, которые я когда-либо видел. И срань господня, это ее попка. Это что родинка, под ее левой ягодицей?
Она встала и благодаря ее тонкой талии, ее задница выглядела еще лучше. Она продолжала трясти своей попкой, пока фальшиво пела. Я вздрогнул, когда она взяла очень высокую ноту. Проклятие, девочка не умела петь.
Затем она повернулась, и у меня едва хватило времени оценить ее вид спереди, до того, как она вскрикнула и уронила пылесос, вытаскивая из ушей наушники. Огромные, круглые светло-голубые глаза с ужасом смотрели на меня, пока она пару раз открывала и закрывала рот, словно пыталась заговорить.
Воспользовавшись моментом молчания, я пробежался взглядом по ее полным розовым губкам и совершенной форме лица. Ее волосы были подняты в пучок наверх, и они были цвета полуночи. Мне стало интересно, насколько длинными они были.
- Мне жаль, - ей удалось пропищать, и мои глаза снова вернулись к ее лицу. Она действительно была чем-то удивительным. В ней было что-то экзотическое. Словно Бог выбрал самые лучшие кусочки, чтобы создать ее.
А мне нет, - ответил я. Больше не жаль. Кому нахер нужен сон? Ох, да, мне.
Я не знала, ух … Я думала что дом по-прежнему пустует. Я имею ввиду, что не знала, что кто-то здесь живет. Снаружи не было машины, и я позвонила, но мне никто не ответил, и поэтому я воспользовалась кодом и вошла, - она была не с юга. Возможно со среднего запада. Я просто знал, что она не отсюда. Ей не хватало протяжного звука местного диалекта. В ее голосе была мягкость.
Я только прилетел. Меня подбросили на машине, -сказал я.
Она кивнула и затем снова опустила глаза. - Я буду работать тихо. Я могу вернуться и прибрать здесь позже. Я пойду вниз, и сегодня начну оттуда.
Я кивнул
— Спасибо.
Ее щечки покраснели, когда ее взгляд остановился на моей голой груди. Затем она развернулась и поспешила уйти, оставляя позади пылесос. Я наблюдал, наслаждаясь тем, как тряслась ее попка. Черт, надеюсь, она убирается несколько раз в неделю. В следующий раз, я не буду так измотан. В следующий раз я узнаю, как ее зовут.
