Я не могла обижаться на его молчание. Он отложил встречу или свидание с девушкой, чтобы отвести меня в больницу и наложить швы. В течение всего времени он был так мил, - более того, он был добр ко мне. Но сейчас, его мысли были заняты, его «милой» девушкой, которая его ждала.
В прошлом меня называли «малышка», «сладкая» или «горячая штучка», что до сих пор заставляло меня передергиваться. Меня также называли другими, менее лесными именами, но никогда «милой». Мне было интересно, каково это чувствовать такое обращение. Когда кто-то говорит тебе это и действительно имеет это в виду. Знать, что он не причинит мне боль.
Когда он припарковал грузовик, я знала, что должна снова поблагодарить его и отпустить.
Спасибо еще раз за то что свозил меня, и за содовую, и за … за, хм, за то что держал меня за руку. Я действительно ценю это. Мне очень жаль, что я испортила твой день. И я вернусь убраться в воскресенье. В этот день у меня нет других домов. И к тому времени ты уже уедешь … так?
Мейс вздохнул и посмотрел на меня. - Да, я отправлюсь домой в воскресенье. Во всякм случае, пока планы именно такие. Но не беспокойся о доме, пока твоей руке не станет лучше. Нан не будет еще месяц. Она в Париже.
Париж. Вау. Я не могла даже представить, чтобы поехать в такой город, как Париж. Мне было интересно, как выглядела эта Нан. Если она была его сестрой. Я думаю, она была красивой.
Хорошо, спасибо, - снова сказала я, не в силах перестать благодарить его. Я схватила рюкзак и открыла дверь грузовика.
Подожди. Позволь мне помочь тебе спуститься, - сказал Мейс, останавливая меня. Он делал это каждый раз, когда я спускалась или залезала в грузовик. Это было так, словно он думал, что я не могла сама спрыгнуть при этом, не навредив себе. Но опять же после того как он стал свидетелем сегодняшнего происшествия, он, скорее всего, считал меня недотепой.
Он стоял напротив меня и держал протянутую руку, чтобы помочь мне. Я позволила ему помочь мне, потому что не была уверенна, что когда нибудь снова встречу этого мужчину. Он не осознавал этого, но он давал мне надежду. И он показал мне, что не все мужчины были злом.
Я прикусила язык, чтобы снова не начать благодарить его. Вместо этого я просто кивнула и направилась к квартире 1C.
Риз, - позвал Мейс, останавливая мое движение.
Я повернулась посмотреть на него. Солнце за ним садилось, и я была уверена, никто и никогда не был столь совершенен.
Ты не испортила мой день, - было все, что он сказал, прежде чем открыть дверь своего грузовика и забраться внутрь.
Я хотела посмотреть, как он уезжал. Но не стала.
На следующее утро моя рука сильно пульсировала. Но я приняла антибиотики и обезболивающее, которые прописал мне врач, и собралась на работу. Был еще один дом в Розмари Бич, который я должна была убрать. Джимми нашел его, потому что он дружил с хозяевами. Я не собиралась подводить его, звонить и говорить, что я больна.
Джимми улыбаясь, стоял у моей двери с двумя готовыми чашками каппучино. Он был не просто хорош, он был великолепен. И он знал это. Однако, было странно что я не смотрела на него как на обычного парня. Скорее он был моей самой первой подружкой. Как-то раз, я сказала ему об этом и, он кудахтал от смеха.
В его квартире также была машина для приготовления каппучино. Я начинала влюбляться в эту машину.
Доброе утро, великолепная. Вот твой сок, чтобы проснуться, - сказал он, протягивая мне чашку. Я начала протягивать к нему свою больную руку и остановилась. Я взяла его здоровой рукой, но глаза Джимми уже сосредоточились на той, что была перевязана. - Девочка, какого черта с тобой произошло?
Я вздохнула, не желая вспоминать сотворенный мной беспорядок. - Я упала пока мыла окно, и когда падала, разбила зеркало, которое порезало мою руку, я не хотела вдаваться в подробности. Я подняла перевязанную руку. - Пять швов. Брат хозяйки дома свозил меня в больницу.
Джимми вздрогнул. - Ой. Ты уверена, что сможешь сегодня убирать дом? Это будет болеть.
Я в порядке. Я буду делать уборку медленнее, но ты можешь быть уверен, что я больше не стану вставать на стул и мыть окна, - пошутила я.
Он не улыбнулся, только покачал головой. - Риз Эллис, ты одна сплошная работа. Пошли, доставим твою горячую попку в дом Картеров. Кстати, для тебя у мене есть еще один номер. Блэр Финли, мой близкий друг, и она заинтересована в найме новой домработницы. Та, что у них сейчас работает, собирается выйти на пенсию, и она хочет кого-то помоложе. У нее озорной малыш. Их домработнице стало тяжело убирать его беспорядок. Малыш, просто милашка, - я взяла номер, который он мне протянул. - Позвони ей. Она куколка. Ты полюбишь ее.
Еще одна работа, которую я собиралась получить без агентства. Это хорошо. Все средства, что я зарабатывала с клиентов, которых находила сама, оставались мне. - Спасибо Джимми, - сказала я, засовывая номер в свой карман. - Я позвоню ей, как только моей руке станет лучше. Я не хочу показаться в ее доме с перевязанной рукой.
Джимми улыбнулся и, его ангельское лицо стало еще светлее.
- Вообще то она невестка Харлоу Картер, во всех смыслах этого слова.(в англ. языке слова невестка, золовка и свояченица обозначаются одним понятием sister-in-law. Блэр является и невесткой и свояченицей Харлоу)
В этом на самом деле не было никакого смысла. Что он имел в виду, во всех смыслах? Я решила, что это не имеет значения. Кроме того, мне очень нравилась миссис Картер. Она всегда дома, когда я убиралась, потому что у нее был маленький ребенок, и мы пару раз разговаривали. Она всегда пытается остановить меня и заставить пообедать с ней. Я уверенна, что мне будет приятно работать на ее невестку.
Сегодня я должен работать на благотворительном вечере в клубе. Я не освобожусь до часу ночи. Мне бы хотелось, чтобы ты взяла такси до дому. Особенно с твоей больной рукой. После уборки у картеров ты будешь уставшей. И возможно у тебя будет болеть рука.
Этот разговор был у нас постоянно в те дни, когда ему приходилось работать допоздна. Он всегда хотел, чтобы я взяла такси, но мы жили в восьми милях от загородного клуба, прям за пределами Розмари Бич. Мне приходилось ходить пешком в школу, библиотеку и в продуктовый магазин всю мою жизнь. Я привыкла много ходить. Чтобы куда нибудь попасть, мне приходилось идти пешком.
Сейчас, возможно я могла позволить себе машину, но я не могла пройти письменный тест. Однажды я попросила мать помочь мне, и это было ужасной ошибкой. Я удостоверилась, чтобы я поняла, что ленивые и глупые люди не должны водить машины. Это было опасно для всех остальных. Я дважды пыталась прочесть учебное руководство к письменному тесту, но это было бесполезно. Буквы и слова никогда не имели для меня смысла. Что как я знала со слов моей матери, отчима и всех детей в школе — было глупо. Я была глупой. Мои мозги работали не так, как у всех. Мне было двадцать два года, и я по прежнему ходила в библиотеку, брала иллюстрированные книжки и пыталась их прочитать.
