плечах и с хмурым нравом. Наша родословная глубоко вросла корнями в историю. Прадеды были испанскими конкистадорами, прокладывали путь в Новый Свет шпагой и отвагой.
От всего былого величия осталась лишь семейная реликвия — серебряный медальон-ключ на простой цепочке. Отец никогда не снимал его, верил, что это его оберег. А дед… Дед любил усаживать меня на колени и рассказывать удивительные истории о том, что ключ может открыть дверь к величайшему сокровищу мира. Его глаза при этом загорались таким неподдельным восторгом, что я, будучи маленьким, верил каждому слову. Теперь медальон висел на моей груди.
Грустно осознавать, что род оборвется на мне. Какая семья, какие дети? С такой профессией строить долгосрочные планы — не самая лучшая затея. Слишком много друзей не дожили до свадьбы.
Помню, как отец настоял на полицейской академии. «Сын, эти твои игрушки — не дело для настоящего мужчины», — говорил он, глядя, как первенец готовится к очередному киберспортивному турниру. Может, папа был прав. Вместо виртуальных хэдшотов теперь делаю вполне реальные. Система превратила меня в эффективный инструмент, в хорошо смазанный механизм для устранения проблем. Интересно, об этом ли мечтал отец, повествуя мне сказки перед сном?
Размышления прервала группа поддержки в виде троих моих напарников, редких балбесов и двоечников из академии. Не перестаю удивляться, как они до сих пор живы. Как там говорила мама? Дуракам везёт…
— Ола, мучачо, — поздоровался Мигель, настороженно заглядывая внутрь апартамента. — Опять не дождался, герой?
— Видел не раз, как ты обращаешься с оружием. Клянусь святой Девой, ты подстрелишь себя быстрее, чем успею выругаться. Так что лучше займись ограждением территории.
— А ты что будешь делать? — недовольно вопросил Мигель.
— А я уже сделал то, что должен был. Поеду в участок, подготовлю отчеты. Хочу сегодня пораньше вернуться домой. Адиос!
Не дожидаясь ответа, двинулся к выходу. Позади послышались возмущенные голоса напарников, но мне было плевать.
* * *
По-быстрому разобраться с делами не получилось. К тому моменту, как покинул полицейский участок, наступила поздняя ночь. Капитан рвал и метал от того, что я слишком топорно выполнил задание. Раньше за ним такого не замечал. Сложилось впечатление, что кто-то сверху настучал ему по голове, и он теперь срывался на мне. До сих пор не понял, в чем была ошибка, и отправился домой.
Брутальный масл-кар мчал меня по улицам Барселоны. Тяжелый металл кузова вздрагивал на каждой выбоине, пока я проносился мимо древних соборов и модерновых высоток. Восьмицилиндровый монстр под капотом ревел, как разъяренный зверь, выплевывая сизый дым из раздвоенного выхлопа.
Скорость и ночные огни затягивали, как наркотик. Настолько растворился в процессе, что заметил опасность слишком поздно. Из переулка, визжа покрышками, вылетел огромный бронированный грузовик. Ржавое чудовище с решеткой-тараном впечаталось в правый борт моего «Доджа».
Удар был такой силы, что масл-кар подбросило в воздух, как игрушку. Мир превратился в безумную карусель. Небо и земля менялись местами, пока искореженный металл кувыркался по улице. Финальным аккордом прозвучал оглушительный лязг — машина боком влетела в фонарный столб. Крыша сложилась, как бумажная, прямо над моей головой. Осколки лобового стекла брызнули в лицо острым дождем, оставляя многочисленные порезы.
Последнее, что ощутил, — тепло крови на щеке. Потом все поглотила темнота.
Пришел в себя от приступа боли. Я не чувствовал ног, пошевелить мог лишь левой рукой и шеей. Неужели позвоночник сломан? Как и правая плечевая кость…
С трудом разлепил глаза и увидел, как здоровяк тащит меня на плече в каком-то темном коридоре с бетонными стенами. Позади слышались шаги еще как минимум двух человек.
Овальная лампа в плафоне мигала, давая скудное освещение. Что это за бункер?
Мы подошли к лифту. Я прищурился, стараясь выглядеть безучастным, словно не до конца пришел в себя. Глупая попытка, конечно, потому что боль исказила мое лицо до такой степени, что любой идиот бы догадался.
Металлические створки лифта разошлись с тихим скрипом. Пространство внутри оказалось тесным и скверно пахнущим. В нос ударил запах ржавого железа и влаги. Один из мужчин, пузатый и с покрасневшим лицом, ткнул пальцем в панель. Его грязный и обломанный ноготь нажал на кнопку с надписью «Б7».
Мозг тут же начал лихорадочно работать: зачем мы едем так глубоко под землю? Что за подвалы? Что за чертово логово? Но времени на раздумья не оставалось. Лифт дернулся и поехал вниз.
Тот, кто меня нёс, явно устал. Он переменил позу, неаккуратно перекинув тело на другое плечо. Едва не вскрикнул от адской боли. Тусклый свет в кабине помог рассмотреть детали его внешности: грубый, словно вырубленный ржавым топором, квадратный череп, глубокие морщины, сжатые губы. Перетаскивать сто килограммов живого, хоть и поломанного, веса, очевидно, выматывало даже такого детину.
От приступа боли вновь начал терять сознание. Картинка в глазах расплылась. В последний момент, перед тем как провалиться в тёмную пустоту, уловил приглушённый женский смех. Уж не сама ли смерть хохотала надо мной?
Вновь пришёл в себя от пощёчины. Свинцовые веки приподнялись, и я увидел разъярённую красавицу. Дёрнул руками, но тщетно. Они были прикованы цепями к стене.
— Готовься страдать, ублюдок! — злобно пророкотала бестия.
Я невольно засмотрелся на неё. Чёрные, как ночь, волосы струились по плечам, а в тёмных глазах плясали черти. Смуглое лицо с точёными скулами и яркими губами могло бы украсить обложку журнала, если бы не бешеный взгляд. Её тело было чистым соблазном — высокая грудь, талия, как песочные часы, и крутые бёдра в обтягивающем костюме. Тонкий шрам на скуле как бы намекал: эта малышка наверняка могла разбивать не только сердца, но и головы. Она явно была той самой роковой женщиной, от которой матери предостерегали сыновей.
— Какое необычное свидание. Может, здоровяки оставят нас наедине? — одними губами прошептал я и попытался улыбнуться. Вышло так себе.
От внезапного удара зрение вновь помутилось. А она с характером!
— За что ты убил моего младшего брата? Серхио за жизнь и мухи не обидел!
Полагаю, речь идёт о том самом Торчке, которому я дал шанс на выживание. Мда-а-а. Карты крыть нечем. Осталось мне недолго. Умирать в попытках объясниться намерений не было, поэтому попросту презрительно сплюнул кровью в ответ.
— Тащи её сюда, — властно приказала она одному из своих миньонов.
Морщинистый амбал, который приволок меня в бункер, покинул комнату. Вскоре послышался панический женский крик.
Меня пробрало не по-детски. Здоровяк за волосы притащил Габриэлу и бросил передо мной. Неужели эти уроды схватили единственную мою родственницу, двоюродную сестру? Видеть
