этом сражении, и сердце старого адмирала распирала ненависть к русским такая же лютая, как зимний ветер норд-ост, дующий из заснеженных донских степей. И мечтал адмирал бросить парусную армаду на Севастополь, чтобы самому насладиться зрелищем пылающих кораблей, чтобы самому увидеть, как гигантские языки пламени станут слизывать звёзды над русским городом… Но после наваринского побоища не было у капудан-паши такой армады.
Впервые за все времена флот Блистательной Порты, веками считавшийся одним из сильнейших в мире, и по числу кораблей и по числу пушек уступал русскому Черноморскому флоту. Помнил старый адмирал ещё те времена, когда всё Чёрное море было внутренним турецким морем. Как всё изменилось!
Не спал ночами капудан-паша, ворочался с боку на бок, прислушиваясь, как шумят под окнами кипарисы. Привычно перелаивались собаки, стаи которых по ночам наводняли кривые и узкие улицы Константинополя и Галаты.
Заливистый лай собак мешал заснуть. Капудан-паша хлопал в ладоши, и заспанный мавр приносил ему раскуренный кальян. Старик брал в руки гибкий мундштук и надолго задумывался. Он вспоминал своего сына, капитана корвета «Нассабих Сабах», молодого бесстрашного моряка, погибшего в Наварине. Этот корвет, взятый русскими в качестве приза, маячил, блистая свежей окраской, на виду турецких берегов в составе эскадры Гейдена.
Как быстро русские стали моряками! Когда в 1770 году эскадра адмирала Спиридова впервые вошла в воды Средиземного моря, на берегах Босфора эта весть вызвала только саркастические улыбки. Думали: русские… какие же они моряки?! Посмеивались над тем, что средиземноморскую экспедицию возглавил бывший гвардейский офицер граф Алексей Орлов. Турецкий флот, более многочисленный, базировался близ острова Хиос. Дожидался. Наконец русская эскадра вошла в Хиосский пролив. На палубе флагманского корабля русских «Евстафий» играла музыка. Несмотря на огненный шквал, «Евстафий» вплотную подошёл к кораблю капудан-паши «Реал-Мустафа», и, сцепившись бортами, русские бросились на абордаж. Искры горящей мачты, упавшей поперёк «Евстафия», попали в крюйт-камеру[1], и оба корабля взлетели на воздух. Потеряв капудан-пашу, турецкие капитаны отвели свои корабли в Чесменскую гавань. А ночью отряд кораблей под командованием бригадира Грейга атаковал запертый в Чесме турецкий флот и сжёг его с помощью брандеров[2]…
Сын чесменского бригадира вице-адмирал Грейг возглавлял теперь Черноморский флот. Это был решительный адмирал. С первых дней воины он лично принимал участие во всех крупных операциях русского флота. Сначала он поставил свои корабли на Анапском рейде и, высадив десант, осадил обнесённую неприступной гранитной стеной крепость. Ежедневно бомбардируя крепость и посылая солдат на штурм, Грейг вынудил двухбунчужного пашу Шатавер-Осман-оглы, коменданта крепости, сдать Анапу.
В конце прошлого лета та же картина повторилась под Варной. Опять крепость бомбардировали застывшие на рейде корабли, и доставленные морем русские солдаты и артиллеристы, окружив крепостную стену земляными укреплениями, повели осаду с таким упорством и знанием дела, что капудан-паша вынужден был начать переговоры с Грейгом о сдаче крепости.
Свидание состоялось на борту русского корабля. На протяжении всех переговоров лицо шотландца оставалось беспристрастным. Капудан-паше запомнились впалые, тщательно выбритые щёки, тонкие губы и холодный взгляд светлых глаз. Грейг потребовал немедленной капитуляции. Своё согласие капудан-паша мог дать только после военного совета в крепости. На военном совете было решено, что время сдачи Варны ещё не пришло. И всё-таки 29 сентября крепость пришлось сдать.
А зимой эскадра под флагом контр-адмирала Кумани дерзким и внезапным нападением захватила Сизополь. Русские пришли словно призраки с моря, когда их никто не ждал, и, легко овладев одной из лучших гаваней на Румелийском побережье, разместили здесь отряд своих крейсеров.
Капудан-паше было хорошо известно, как взбешён этим обстоятельством султан Махмуд. Ещё бы — русские корабли базируются на расстоянии всего лишь дневного перехода от самой столицы! В глубине турецкой территории. Такого ещё не бывало!
Выйти всем флотом в море и уничтожить в Сизополе малочисленный отряд русских крейсеров?.. Или по-прежнему выжидать?.. Вот те вопросы, на которые капудан-паша не мог дать ответа. «Не потому ли русский отряд столь малочислен, чтобы у меня создавалось впечатление лёгкой добычи?» — думал он. Не военная ли это хитрость Грейга, рассчитанная на то, чтобы турецкий флот выманить из пролива?
В море, не сомневался в этом капудан-паша, в сражении двух флотов победа, как это всегда случалось в последние годы, достанется русским.
И поэтому медлил принимать последнее своё решение старый адмирал. И поэтому ржавели положенные на дно Константинопольского пролива якоря английской работы.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Уже в бело-розовую пену цветущих садов погрузились дома и мечети Стамбула, и над высокими иглами минаретов пронеслись на запад последние караваны перелётных птиц, а корабли по-прежнему стояли на якорях напротив древней крепости Румели-Хисары, и быстрые каики стамбульских лодочников подлетали к трапам, чтобы свезти на берег офицера или корабельного муллу.
Но вот зашушукались в кофейнях и на пристанях о том, что молодой султан решил устроить смотр своему флоту. Опять говорили о белых призраках, которые внезапно появляются перед амбразурами береговых батарей. Находились очевидцы, которые уверяли, что даже раскалённые мраморные ядра бессильны против этих духов шайтана. Слова произносили с оглядкой, остерегаясь шпионов великого визиря. По слухам, тех, кто был неосторожен, сначала били палками по пяткам за распространение панических слухов, а затем ссылали на галеры. Быть может, так оно и было…
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Утром одиннадцатого дня второго весеннего месяца нисана султан Махмуд Второй — брат убитого заговорщиками султана Селима — в сопровождении великого визиря и свиты через мраморный портик дворца Долмабахче вышел прямо на пристань, где его уже ждала галера.
Велик был султан Селим, посмевший распустить войско янычар, не справившихся с восставшими греками и сербами. Решил он по образцу и подобию европейских держав создать регулярную армию, для чего пригласил французских офицеров. Не простили этого Селиму янычары. Ворвались они в покои султана и убили его, чтобы сохранить свои привилегии и право на добычу. Но недолгим было их торжество. Вернул себе наследный трон Махмуд и жестоко расправился с мятежниками.
Властным был взгляд его чёрных, горящих, глаз, надменно были сжаты его тонкие губы, окаймлённые чёрной короткой бородой; прекрасен был крупный изумруд, украсивший чалму над переносицей, дорогой была расшитая золотом и жемчугом одежда. Решительным шагом ступил султан на палубу своей раззолоченной галеры и величественно сел на подушки.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Двадцать шесть гребцов разом подняли янтарные вёсла, разом опустили их на
