неё. Со стороны это возможно выглядело так, как если бы аристократ выгуливал свою породистую борзую. Но всё же в эти краткие мгновения Наоко чувствовала себя почти счастливой. В такие дни, когда они возвращались домой, у них обычно бывал секс. И каждый раз Наоко испытывала разочарование, и её муж, кажется тоже. Потом они и вообще перестали ходить куда-либо вдвоём. Прошло восемь лет как они состояли в браке. Её подруги, потолстели и подурнели, быт разъел их тела и души. Да и Сатомэ как-то обрюзг, и лишь она оставалось всё такой же, какой была в старшей школе, даже сейчас Наоко легко могла влезть в свою старую школьную форму. Она слышала, как за её спиной говорят, что своей фигурой она обязана тому, что отказалась рожать Сатомэ детей. Наоко погрузилась в воду так, что подбородок утонул в пене. «Я не отказывалась! Я хочу ребёнка!» – думала она. Когда романтика почти полностью ушла из их отношений, во всяком случае, с его стороны, Наоко решила что станет другом своему мужу, станет его опорой во всём. И вот в свои тридцать, она главный маркетолог в фирме его отца. Отец Сатомэ недавно сказал, что по справедливости компания должна перейти к ней.
– Моему дураку необыкновенно повезло, что он женился на тебе! – сказал Сатомэ-старший.
– Я бы гордился, если бы ты была моей дочерью! Тебе я могу доверить свою компанию и не бояться, что после моей смерти, дело, которому я посветил всю свою жизнь, будет развалено!
Слышать это ей было конечно приятно. Положительно, её тесть ей нравился, он действительно ценил её, в отличие от его сына. А вот со свекровью отношения у неё не сложились с самого начала. Чтобы Наоко не делала, она всегда была не хороша, как бы она не старалась, она всё также оставалась не ровней её замечательному Сатомэ-куну! Она знала, что о ней ходят разные слухи, но, несмотря на это, у неё не было ни одного любовника. То ли она была никому не интересна как женщина, то ли её холодная манера держаться отпугивала мужчин. Горячая ванная сделали своё дело, Наоко расслабилась, голова и тело налились тяжестью, она откинула голову назад и закрыла глаза.
– Не засыпай! – сказала она самой себе.
Её разбудил весёлые голоса и смех, долетавший до неё откуда-то очень издалека. Наоко показалось сперва, что эти звуки продолжение её сна, она села в ванне, хлопая ресницами, и только тут ощутила, что вода остыла и её пробирает дрожь. Наоко вылезла из ванной, наспех вытерлась, замотала голову белым пушистым полотенцем, накинула халат и вернулась в спальню. Теперь она явственно слышала через дверь голос Сатомэ и другой, женский, писклявый и манерный.
– Не трогай меня здесь, Сатомэ-кун! – игриво пищала девица, – я не такая девушка!
– Ну же лапочка моя! Мой цветочек! Папочка так сильно любит свою зайку!
– Твоя зайка ещё не получила обещанного подарка! – капризно проговорила девушка.
– Сейчас всё будет, прелесть моя! Я сейчас принесу тебе серьги, которые обещал!
Наоко застыла посреди спальни, не зная что ей теперь делать.
– Но ведь твоя жена заметит их отсутствие?
– Конечно же, не заметит! У неё столько разных украшений, что она даже не помнит их все! А эти серьги она ни разу не надевала!
– И всё это она купила на твои деньги?
– Конечно на мои! Всё это принадлежит мне, и я могу дарить их кому захочу!
Дверь в спальню Наоко распахнулась, и муж застыл на пороге. Глаза его удивлённо округлились, Наоко с удовольствием наблюдала, как с его лица сбегает полупьяный румянец.
– Ты? – выдохнул он, – что ты здесь делаешь? Разве ты не должна сейчас быть…
Он не закончил свою фразу так и, оставшись стоять с открытым ртом.
– Ну что ты там копаешься? – за спиной мужа появилась голова девицы с крашенными светлыми волосами.
– Упс! – вырвалось у неё.
– Добрый вечер, – мягко сказала Наоко, хотя в голове у неё гудело, как будто в ней били колокола буддистского храма.
– Я закончила раньше и поменяла билет. Я хотела сделать тебе сюрприз, – сказала Наоко, пристально глядя в испуганные глаза мужа.
Обе двери спортивного Мерседеса, были подняты вверх, словно крылья гигантской серебряной чайки, Наоко только что запихнула чемодан в небольшой багажник, было уже почти двенадцать и на парковке в этот час никого кроме них не было. Наоко закинула сумку на пассажирское сиденье и закрыла левую дверь.
– Подожди Наоко, ты всё не так поняла! Дай мне объясниться! – мямлил муж, крутясь вокруг неё словно позабытый щенок. Несколько раз он делал движение, как будто собирался схватить её за руку, но каждый раз не решался. «Если он до меня дотронется, я его ударю!» – думала Наоко с ожесточением. Сейчас его голос, его голова жалко втянутая в плечи, всё это вызывало у неё приступы отвращения, сопоставимые с отравлением.
– Я оставила драгоценности, которые ты мне подарил на туалетном столике. Они и правда твои и ты можешь отдать их кому пожелаешь! – сказала она холодно.
– Те же что я купила сама, я забрала! Также напоминаю тебе, что эту машину я купила на свою премию за прошлый год! Надеюсь, ты не будешь претендовать на неё!
– Подожди Наоко! Это недоразумение! Эта девушка моя одноклассница! Я только сегодня вечером… У нас была встреча выпускников! – он опять протянул к ней руку и Наоко повернувшись и глядя ему в глаза проговорила:
– Не смей ко мне прикасаться!
И Сатомэ отпрянул от неё так, словно она и правда ударила его по лицу. Наоко села за руль.
– Я пришлю тебе документы о разводе! – сказала она, захлопнула водительскую дверь и повернула ключ в замке. Двигатель едва слышно заурчал, так, словно замурлыкала большая кошка, машина тронулась, и Сатомэ пришлось отскочить в сторону, чтобы не попасть под колёса. Мерседес Наоко выехав с парковочного места, устремился вверх по зигзагообразному выезду. Поставив рычаг переключения в положение «драйв» она ожесточённо нажимала на педаль газа. Передний бампер каждый раз едва не задевал о стену. Наоко приложила карточку к турникету, и шлагбаум поднялся перед лобовым стеклом её спорткара. Она выехала на улицу, почти пустую сейчас, повернула направо и вдавила педаль в пол, двигатель взревел и Мерседес сорвался с места, быстро набрав сумасшедшую скорость. Город закончился быстрее, чем она ожидала, Наоко выехала на скоростную трассу и вдавила педаль в пол. Её словно придавило бетонной плитой, и она не знала, как ей избавиться от этой тяжести. Стрелка быстро поднялась к двумстам милям в
