— Далеко еще? — поинтересовалась я у Валеры, который уже минут двадцать резво вел нас через лес по геолокации.
— Почти пришли, — ответил парень, не отрываясь от телефона. Он пролистывал видео из соцсетей, на котором какой-то молодой человек с волнением рассказывал об аномальном месте в здешнем лесу. Валера пытался разглядеть фон за его спиной, чтобы сориентироваться на местности. Мы ему не мешали, тем более, и Лика, и я устали так, что сил на разговоры особо не хватало. Подруге-то еще повезло — она была в джинсах и кроссовках, хоть идти легко, а вот я в своих балетках и офисном платье была сосредоточена только на том, чтобы не расцарапать себе ноги в кровь о какую-нибудь корягу.
Валера отключил телефон и внимательно огляделся по сторонам. Его чутье граничило со сверхспособностями, потому мы с Ликой даже не удивились, когда он безошибочно определил направление и вывел нас из леса на огромную поляну.
…Это была заброшенная деревня. Старые дома почернели и покосились, резные наличники местами отвалились, вместо окон и дверей зияли пустые проемы.
Вокруг стояла оглушающая тишина. В этом месте не было слышно ни пения птиц, ни жужжания насекомых. Ни-че-го. Зато было ощущение тяжелого недоброго присутствия. Кто-то явно наблюдал за нами, и мы ему не нравились.
Мы медленно шли вдоль домов, разглядывая покосившиеся заборы, когда прямо за моей спиной стало нарастать ощущение угрозы. Волосы на затылке зашевелились. Я резко обернулась, но никого не увидела. Зато высокая, по пояс, трава, резко пригнулась, будто от порыва ветра, и выпрямилась снова.
За спиной хрустнула ветка. Я вновь оглянулась, и тут незнакомый мужской голос четко произнес над самым ухом:
— Прочь!
Я поежилась. Сумеречные как никто умели пугать, если люди им не нравились.
Лика достала свое удостоверение и медленно поводила им вокруг нас, чтобы видно было отовсюду:
— Служба «Ваш конфидент», — четко представилась она. — У нас к вам деловой разговор.
Глава 2
Обычно этой фразы для любого Сумеречного было достаточно. С нами охотно шли на контакт — мы же не Инквизиция, наша цель помогать, а не запугивать. Но не в этот раз.
Тяжелый забор в нескольких шагах от нас протяжно заскрипел и стал заваливаться нам на головы. Мы с Ликой успели отскочить в стороны, и пострадали большей частью морально: труха и пыль взлетели в воздух, осев на нашей одежде и волосах. А вот Валера сорвался со своего места за миг до падения забора, и с азартом гончей преследовал невидимого нарушителя.
Мы с Ликой бросились за товарищем, который уже скрылся внутри одного из заброшенных домов. Взлетев по прогнившим ступенькам, я замерла на пороге, ахнув от удивления: внутри гнилого и неказистого дома царили чистота и уют. Деревянные лавки светились свежим деревом, на столе лежала вышитая скатерть. Пол был чисто выметен, а на одиноком окне висела белоснежная занавеска.
Валера шарил за печью подхваченной у входа метлой, придушенно шипя:
— Я ж тебя все равно достану, негодяй ты эдакий! Вылезай сам!
Видимо, ультиматум Сумеречному не понравился: он черным мохнатым комком прыгнул на Валеру, оттолкнулся от его лица и сиганул на печную лежанку. Мы с Ликой, не сговариваясь, кинулись по приставной лестнице вверх. На печи были кучей накиданы старые одеяла, какие-то фуфайки и даже одна старая, слежавшаяся от времени подушка. Кашляя от пыли, мы раскидывали ворох вещей, ловя шустрого негодяя.
Он так просто не сдавался: цапнул меня за ногу, дернул за волосы Лику, при этом верещал будто раненый поросенок.
…Валера спикировал между нами с Ликой падающим дирижаблем, накрыл корпусом очередное одеяло и замер, прислушиваясь. Потом сунул руку под вышитую ткань и осторожно извлек за ногу маленького лохматого человечка. Тот возмущенно тряс длинной бородой и сыпал забористыми ругательствами, самыми вежливыми из которых были «хухря» и «ярыжник».
— Почему не подчиняемся законным требованиям? — строго спросил Валера у домового, встряхивая его еще раз.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Тот резко оборвал свой ругательный монолог и уставился на нас упрямым взглядом из-под низко опущенных бровей:
— Дык кто ж вас знает, кто тут ходит? Давеча вон уже приходил один с какой-то коркой, а едва я к нему вышел, чуть не прирезал меня! Еле ноги унес! Теперь никого к себе не пускаю, нечего! А кто придет — тех пугаю и прочь гоню!
— Потому мы и приехали, — строго сказала я, спускаясь с лестницы и осматривая себя. Потери были: колготки порваны вхлам, платье треснуло по шву и приобрело пыльно-серый оттенок. Лика тоже щеголяла расцарапанной щекой, и доброты это ей не прибавляло. — Вы нарушили статью 5 Закона «О правовом статусе Сумеречных». Показались обычным людям и напугали их.
— Врут, все врут! — решительно затряс бородой домовой. — Никто меня не видел, никто не докажет!
Валера вздохнул и включил видео на телефоне. Незнакомый парень в подробностях рассказывал в сторис, как попал в заброшенную деревню и увидел там «полтергейст». На видео было заметно, что в какое-то мгновение рюкзак парня за его спиной отрывается от земли без чужой помощи и летит ему прямехонько в голову. На этом видео оборвалось. Валера отмотал картинку назад и пустил замедленный просмотр. На моменте взлета рюкзака можно было отчетливо различить смазанный силуэт домового.
— Информационные технологии, дед, — проворчал Валера. — Это видео уже пятьдесят тысяч раз посмотрели. Смекаешь, какой масштаб нарушения?
Я открыла папку с документами:
— Вдобавок, — произнесла я, — по нашим данным вы не зарегистрированы по месту жительства, и вообще никогда не вставали на регистрационный учет. Можете объяснить, почему?
— Да тут деревня на три двора в глухом лесу, да и вымерла уж лет пятьдесят как, — возмутился домовой. — Если б я к вам регистрироваться пришел, вы бы мне не позволили тут жить, заставили б куда-нибудь в пансионат переехать! А у меня тут хозяйство. Не поеду! Тут мой дом, тут и помру!
Лика тяжело вздохнула:
— Мы уже лет тридцать не принуждаем Сумеречных к переездам в социальные учреждения, не переживайте. Могу предложить вам комфортабельную квартиру в новостройке для постоянного проживания. С людьми. Там даже дети есть. Все лучше, чем дичать в лесу и пугать блогеров.
— Дети? — удивленно спросил домовой. — А семья хорошая?
— Подберем самую лучшую, — искренне пообещала Лика.
— Но штраф за нарушение закона придется оплатить в Инквизицию, — строго сообщила я. — Квитанцию сейчас выпишу.
— Так у меня денег нет, — проворчал домовой.
— Ну при переезде в город вам полагаются подъемные. Небольшие, но штраф оплатить хватит, — успокоила домового Лика.
— А не оплатите, так я ваше имущество опишу за неуплату. Дом, например, — добавила я. — Пойдете тогда в лес жить!
— А ты мне не угрожай! — завопил домовой. — Не угрожай! Я свободный Сумеречный! Я сам решать буду! А в квартире тепло будет?
— Центральное отопление, — доверительно сообщила Лика. — И еду каждый день готовят, вку-у-усную…
Домовой потоптался на месте, думая:
— Ладно, уговорили. Тащите ботинок, переезжать буду.
— Только помни, что хозяев пугать нельзя! — строго напомнила ему я.
— Да понял я, понял! Крючкотворы, никакой жизни с вами нет, — проворчал домовой, прячась в заботливо подставленном мягком тапочке, прихваченном нами из города.
Он еще что-то ворчал из темноты, но мы понимали, что домовой на самом деле рад. Выживать в умершей деревне, без людей, без тепла и еды было для него тяжело. Обычно в подобных ситуациях домовые дичали и превращались в обозлившихся существ, однако нам повезло. Здешний хозяин был вполне разумным (а кинутый рюкзак мы очень даже понимали — блогер так противно гундел на видео, что никто на месте домового не удержался бы от пакости). К счастью, теперь, даже если любители аномальной активности приедут в эту деревушку, ничего особенного они не найдут. Тайна Сумеречных соблюдена. Мы радостно переглянулись. Нужно было завести домового в обещанную квартиру, и задание выполнено, можно, наконец, ехать домой и отсыпаться.
