– Мир вокруг полон возможностей, – сказал он, надевая тяжелое пальто и поднимая с пола сумку, – и я собираюсь их исследовать. Прощайте, мистер Слизл. Передайте графине, что я навещу ее после праздников.
Не обращая внимания на возмущенное бормотание секретаря, Джек вышел из гостиной и направился на двор. Начинался сильный дождь, и эта мрачная перспектива заставила его замешкаться и подумать, что делать дальше. К сожалению, в преддверии Рождества все знакомые уехали из Лондона. Зимние штормы на несколько дней сбили с курса его пакетбот [2] из Лиссабона, путь до Лондона был просто бесконечным из-за грязных дорог, и Джек до чертиков устал от переездов. Все, что ему было нужно, немного тепла и покоя после всех тех лет, что он провел вдали от дома.
Краткая вспышка гнева улеглась, и он хотел уже было вернуться в гостиницу и помириться с мистером Слизлом, когда услышал окрик секретаря, стоящего в дверях:
– Графиня будет очень недовольна, что вы не приехали в Хейзелвуд.
Неодобрение в его голосе возродило к жизни слабеющую решимость Джека. Он не думал о каком-то конкретном месте, но будь он проклят, если позволит себя запугивать графине или ее прихвостням. Заметив готовящуюся к отъезду тяжело груженную почтовую карету, Джек, поддавшись импульсу, окликнул охранника:
– Найдется местечко для еще одного пассажира?
Охранник грузил тюки на переднюю подножку, но отвлекся и сверился с путевым листом.
– Да, осталось одно место снаружи. – Он запихнул бумагу в карман пальто и вернулся к погрузке багажа. – Однако если вы хотите его получить, поторопитесь, потому что мы готовы отправляться в путь.
Когда Джек повернулся к кассе, мистер Слизл возмутился:
– Вы даже не знаете, куда едет эта карета!
– Не знаю, – весело согласился Джек. – Но любое место будет лучше гостеприимства требовательной графини.
Быстро купив билет, Джек бросил сумку охраннику и стал подниматься по ведущей к местам на крыше лесенке сзади кареты. В этот момент карета начала двигаться, и Джек упал бы, если бы один из пассажиров не поддержал его.
– Спасибо, – выдохнул Джек, обретя равновесие.
Он обернулся. Последним, что он увидел, когда карета выехала со двора, было ошарашенное лицо мистера Слизла. Это почти стоило того, что в перспективе Джека ожидали часы холода и сырости.
Сиденья состояли из двух расположенных напротив друг друга скамеек, рассчитанных на трех пассажиров каждая. Это если рассматривать сорок пять сантиметров на человека как адекватную ширину, что к большинству людей, особенно мужчин с пропорциями Джека, не относилось. Когда он втиснулся на сиденье между людьми, ехавшими спиной к кучеру, четверо из пассажиров кисло на него взглянули, очевидно, сожалея о потере того пространства, что занял новичок.
Пятый пассажир, тучный джентльмен в фермерской одежде, что помог Джеку подняться, единственный по-дружески улыбнулся.
– Это будет холодная поездочка в Бристоль, братец.
– Точно, – согласился Джек. Значит, он ехал в Бристоль, где никого не знал. Ему предстояло провести часы на леденящем дожде, стиснутым как сельдь в бочке, – все за сомнительную возможность приехать в другую гостиницу, ничем не лучше «Красной утки», а вероятнее всего – гораздо хуже. Уже не в первый раз собственное упрямство доставляло ему самому проблемы, философски думал Джек, и уж точно не в последний.
Пассажиры молчали, а карета, покачиваясь, как корабль на волнах, катила по многолюдным городским улицам. Джек поправил шляпу, тщетно пытаясь не дать дождю просочиться за шиворот. Холод и сырость пронизывали до костей. На континенте из-за суровых зим в каретах не было открытых сидений. Британии же повезло, ее климат был мягче и холод не убивал сидящих снаружи пассажиров. Во всяком случае не до конца.
Часом позже Джек думал, что не замерзал так со времен отхода из Ла-Коруньи [3]. Пузатый фермер залез в карман пальто и вытащил оттуда фляжку.
– Меня зовут Джем, – сказал он, обращаясь ко всем своим спутникам разом. – Никто не хочет присоединиться ко мне и отпраздновать наступающий праздник?
Четверо пассажиров с презрением проигнорировали его предложение, а Джек сказал:
– Я бы не прочь. – Хотя он знал, что не следует пить на пустой желудок, сегодня было уже слишком поздно проявлять благоразумие. Взяв фляжку, он добавил: – Меня зовут Джек.
Ожидая, что во фляжке окажется разбавленный водой бренди, Джек сделал большой глоток и натужно закашлялся, когда его горло опалил жидкий огонь.
– Отличная штука, верно? – весело поинтересовался Джем.
– Такого я никогда не пробовал, – искренне признался Джек. Сделав еще один осторожный глоток, он решил, что напиток состоял из чистейшего виски, такого крепкого, что он должен был бы расплавить саму фляжку. – Это определенно хорошо согревает.
Джем сделал большой глоток и опять передал виски Джеку.
– Это еще что по сравнению с зимой восемьдесят шестого. Помнится мне…
Джек, довольный, устроился поудобнее. Может, он замерз и промок, зато Джем определенно был лучшей компанией, чем мистер Слизл.
* * *
Бой кухонных часов напомнил Мэг Ламберт, что больше тянуть нельзя. Она выглянула в окно, за которым с полудня безостановочно барабанил дождь. Обычно плохая погода ее не волновала, заставляя лишь больше ценить уют коттеджа. Однако сегодня, когда все умные люди сидели дома у огня, Мэг была вынуждена отправиться под ливень.
Она допила чай, поставила чашку на стол и приказала:
– Подвинься, Джинджер! – Когда пятнистая кошка не отреагировала, Мэг бесцеремонно выдернула из-под пушистого кошачьего зада письмо брата. Джинджер подняла голову, с обидой взглянула на хозяйку, затем свернулась клубочком и вновь уснула.
Мэг еще раз прочла письмо, желая, чтобы его содержимое каким-нибудь магическим образом изменилось, но нет, оно все так же гласило:
Дорогая Мэг!
Прости за эту поспешную записку, но курьер уже ждет не дождется, готовый отправляться в путь. С большим сожалением вынужден тебе сообщить, что мне придется задержаться и я никак не успею приехать вовремя, чтобы лично встретить Джека Ховарда. Полковник попросил меня об услуге, а начальству не отказывают!
Двадцать второго декабря Джек приедет в Чиппенхем вечерней каретой из Лондона. Ты с легкостью его узнаешь – он высокий, темноволосый, красивый и выглядит именно так, как и положено офицеру. Надеюсь, Фиби он очень понравится. (Ну и она ему, конечно!) Джек – отличный стрелок и хорошо впишется в нашу семью. Обещаю, что вернусь домой, как только смогу, но, боюсь, это будет уже после Рождества. Оставь мне немного своего фирменного пудинга и скажи Джеку все, что нужно.
