Элене уже нужно было спускаться вниз, но она никак не могла унять волнения, расхаживая по комнате и боясь встречи со своим кумиром. Платье — самый нелюбимый предмет одежды — было "как никогда" неудобным: узкая юбка душила бедра, лямки раздражали кожу на плечах и шее, а оборка квадратного декольте слишком стягивала пухлую грудь, мешая нормально дышать. Элена не любила неудобства в одежде, но этикет и обстоятельства иногда требовали, чтобы она соответствовала роли примерной дочери своего отца — богатого и преуспевающего бизнесмена. Сегодня к ним были приглашены даже парочка репортеров из дружеских журналов, чтобы освятить это важное событие всей спортивной части Италии.
Элена была настолько взволнованна, что вздрогнула, когда кто-то постучал в ее дверь.
— Войдите! — крикнула она, пытаясь успокоить непослушный пульс.
На пороге появилась Роза — женщина средних лет, работающая у них горничной.
— Сеньорита Элена, синьор Умберто просил передать, чтобы вы спускались.
— Спасибо, Роза. Я уже иду.
И сделав пару глубоких вдохов, Элена вышла из комнаты.
Этим вечером в их доме было оживленно, хотя, сейчас здесь находилось самое минимальное количество людей, которых Элена видела у них по случаю какого-то мероприятия. Отец часто устраивал вечера, банкеты и презентации.
Спустившись вниз, Элена поняла, что почти не опоздала. За стол еще никто не садился, а в главном зале велись шумные разговоры и давались интервью. Отец стоял в стороне и о чем-то беседовал со своим главным инженером. В элегантном костюме он выглядел просто великолепно. Элена даже порой удивлялась, как только мать могла оставить этого прекрасного мужчину и променять его на свою карьеру. Им с сестрой от него достались темные волосы, смуглая кожа и итальянский темперамент, который в сестрах проявлялся по-разному. Если у Джины он сочился во все стороны, то у Элены был скрыт под завесой безразличия и холодного спокойствия, которое в первую очередь отражалось в ее голубых глазах, доставшихся ей от матери. И такая необычная внешность только убеждало всех в ее странности — она уже с виду была не такая, как все.
Элена подошла к фуршетному столику и взяла бокал белого игристого вина, чтобы хоть чем-то занять руки. Мужчины приветствовали ее, одаривая приветливыми улыбками. Жан Мишель, главный конструктор, поприветствовал ее объятьями и дружеским поцелуем в щечку, как это принято делать с хорошими знакомыми. Работая в компании отца, Элена хорошо знала тут добрую половину мужчин. Наконец, она решилась внимательнее осмотреть присутствующих, и сразу же увидела Рафаэля. Не заметить его было просто невозможно. Он выделялся бы даже в огромной толпе итальянцев. И когда Элена видела этого парня, для нее все вокруг переставало существовать. Правда в основном она могла его лицезреть либо по телевизору, либо на самих гонках издалека. Она следила за его карьерой, так удачно стартовавшей два года назад, и переживала за все его неудачи и радовалась за все победы, пусть еще не такие большие, как было бы в "королевских гонках" куда он стремился попасть. Эмилио Верди и ее отец собирались создать достойную команду и выдвинуть ее на участие в серии МотоГП. Это было их основной целью, и если такое случится — это будет уже их первой победой.
Рафаэль стоял возле Эмилио Верди, который давал интервью репортеру. Он улыбнулся на какую-то фразу отца, и на щеке проступила соблазнительная ямочка — Ох, от этой улыбки замирает сердце! К тому же, он всегда выглядел стильно и невероятно сексуально. Темные, слегка вьющиеся волосы была аккуратно зачесаны назад, опускаясь чуть ниже шеи. На твердой груди сидела дорогая белая рубашка, заправленная в не менее дорогие синие джинсы от "Армани" — уж она-то знала, какую марку предпочитает носить этот парень. Воротник рубашки был приподнят, а рукава закатаны до локтей, открывая взору причудливые узоры татуировок на обеих руках, уходящие под ткань. И было невероятным зрелищем наблюдать, как эти сильные, натренированные руки с красивыми узорами на коже управляют двухколесной машиной, выделывая на ней всякие фокусы.
Ведь что делает гонщик, когда он не соревнуется в гонках? — он тренируется и отдыхает, и опять же, отдыхает, сидя верхом на своем байке. И кроме того, чтобы ездить на нем по прямой, мотоцикл можно крутить-вертеть, поднимать на задние или передние колеса и выделывать всякие интересные трюки на радость публике. А Рафаэль это превосходно умел…
— Слушай, дорогая моя, ты сейчас его сожрешь глазами. — Рядом с ней неожиданно появилась Джина, как всегда неотразимая: на ней был приемлемый минимум ткани в виде короткого серо-голубого платья без всяких лямок. Она устремила на Рафаэля свой горящий взгляд и хитро прищурилась: — Хотя, я с тобой согласна — этот парень ужасно хорош собой.
— Тебе виднее, — буркнула Элена, отпивая вино из бокала и прячась за маской безразличия, хоть у самой защемило сердце — если Джина положит глаз на Рафаэля, то парень непременно попадет в ее сети, а ей придется на все это смотреть. От одной такой мысли Элене даже резко поплохело. А тут еще Рафаэль обратил к ним взор своих темно-карих глаз, с интересом разглядывая их. От такого откровенного внимания Элена оторопела, а находчивая Джина кокетливо улыбнулась и мило помахала ему ручкой. Он ответил ей такой же улыбкой. Отлично! Джина уже пошла в наступление. А чтобы сестре стало совсем скверно, Джина повернулась к ней и тихо сказала:
— Кстати, это платье тебе не идет. Не одевай его больше. — И в этом была вся Джина, ее родная сестра. А развернувшись, она направилась прямиком к Рафаэлю: — Пойду знакомиться.
От обиды и злости Элена сжала в руке свой бокал, и не выдержав такого давления, хрупкое стекло треснуло, впиваясь осколками в ладонь и обжигая болью. Натренированным рукам, которые привыкли управлять сто пятидесяти килограммовым мотоциклом, это труда не составило.
— Ох, Элена, — заметив кровь на ее руке, Жан подошел к ней, — как же ты так?
— Сама не знаю, — попыталась она улыбнуться.
Он осторожно взял ее руку и стал помогать вытаскивать осколки.
— А с виду такие хрупкие ручки.
Жан всегда делал ей комплименты при любом удобном случае. Этому талантливому конструктору было всего за тридцать с небольшим, и он совершенно не скрывал своей симпатии к ней. Только Элена каждый раз давала понять, что кроме дружбы она от него ничего не возьмет.
К ним подошла Роза, и прежде чем начать убирать осколки, сначала поохала и поахала"…ая-яй-яй…как же так сеньорита порезалась…" На них стали обращать внимание все больше гостей, и подошел взволнованный отец.
