Кодексом в сердце… С Кодексом в душе…
Внутри Неназываемого что-то оборвалось, когда он увидел, как практически погасшая голубая искорка начала разгораться всё сильнее и сильнее, жадно пожирая Скверну.
Истошный вопль боли издала его госпожа. Этот был вопль отчаяния, боли и… страха. Скверна поняла, что она проигрывает. И прямо сейчас старалась подороже продать свою жизнь.
Вспышка! Голубая вспышка, похожая на взрыв сверхновой звезды… И Неназываемый, едва не ослепнув от этого яростного энергетического взрыва, понял, что он абсолютно перестал чувствовать в этом месте Скверну. Её не было. Прорыв не удался, и госпожа его была уничтожена.
Объятый ужасом и паникой, Неназываемый рванул оттуда прочь.
Ведь так же, как он чувствовал отсутствие Скверны, также он чувствовал и слабое, но всё-таки характерное сияние Кодекса. Как редкие удары сердца впавшего в кому человека, — точно так же, с перебоями, билась голубая энергия. А это значило, что Первый Охотник окончательно не умер.
А попытаться его добить?..
Нет. На это у Неназываемого не хватит духу…
* * *
— Сандр, что будем делать?
Кажется, эта короткая связь с Кодексом выбила Волчару из себя гораздо сильнее, чем я предполагал. Всё-таки нужно делать скидку на недавнюю инициацию. Кое-что в общении с Кодексом мы, старые Охотники, воспринимаем совсем по-другому, читаем между строк.
Кодекс не являлся человеком. Именно так, и никак иначе, он мог передавать информацию — иногда искажённую, иногда непонятную. Но если слушать его сердцем и душой, то информация была всегда полезная.
А ещё Волк в глаза не видел Первого Охотника и не был с ним знаком. И он просто не представлял, какой мощи был этот простой человек. Его сила могла конкурировать разве что с его скромностью. Верный страж Кодекса. Его глас и воля.
Первый родился на этом свете так давно, что не осталось ни одного свидетеля этого поистине знаменательного события. И, скорее всего, он был старейшим человеком, который имел мириады возможностей стать богом, получал тысячи предложений и миллионы посылов. Но он так и не перешёл этот тонкий рубеж в такое завлекательное будущее, оставшись Человеком. Человеком с большой буквы.
Волк не знал, что Первый просто не может умереть. Нет, это не были официальные данные. Первый не был бессмертным. Но это было общее ощущение всех Охотников, что такое не может быть, потому что не может быть никогда.
И прямо сейчас, подтверждая мои слова, пламя Кодекса снова разгорелось — маленькое и неуверенное, но я чувствовал, что Кодекс и Первый Охотник всё ещё с нами.
— Всё в порядке, Волчара. Драка только начинается. И у меня есть варианты, как не остаться сидеть на галёрке, наблюдая за главным представлением.
Но тут Волк тоже почувствовал присутствие Кодекса. Обернулся. Увидел маленький голубой огонёк, и его напряжённое лицо мгновенно расслабилось.
— Он жив?
— Ну а как иначе? — хмыкнул я. — Вот только какая-то херня однозначно случилась, и с ней обязательно нужно разобраться.
Я на секунду замолк, прислушиваясь к ощущениям.
— Морана, хорош подглядывать! Бегом сюда!
— Да не охренел ли ты, Сандр⁈ — вызывающе сказала бледная красотка, откидывая волосы цвета воронова крыла в сторону. — Ты реально думаешь, что мы у тебя на побегушках будем?
— Не думаю, — хмыкнул я. — Но я точно знаю, что вы зачем-то за мной постоянно наблюдаете. Вот я и подумал, что, наверное, хотите оказать мне услугу. Так что я даю вам такой шанс.
— Нахал! — фыркнула Морана, но, тем не менее, никуда не исчезла.
— Мне нужно передать послание в Крепость.
— В Первую Крепость? — скептически улыбнулась Морана. — А ты не забыл, что мы всё ещё тёмные боги? А Первая Крепость неохотно пускает таких сущностей внутрь себя.
— Ну, прошлое ж послание вы как-то передали. Да и подарок от моих братьев вы тоже принесли.
— Не, ну Сандр, ну ты понимаешь, это было непросто, для этого мы… — голос Мораны стал исключительно деловой, она стала похожа на училку, которая прямо сейчас собиралась мне задвинуть длинную и нудную речь.
— Так, стоп! — оборвал я её. — Слышать ничего не хочу, объяснения мне твои нахер не нужны. Просто доставь им послание. Сделаешь?
— Ну ты и нахал! — снова произнесла Морана.
— Ты это уже говорила, — хмыкнул я. — Но на вопрос мне мой так и не ответила.
— Сделаю, — кивнула она.
— «Я получил полный доступ».
Морана молчала и смотрела на меня. Я молчал и смотрел на неё.
— Это что, всё послание? — удивилась Морана.
— Да, — сказал я, улыбнувшись. — Хотя… я уверен, что братья что-то захотят передать мне обратно. Так вот, будь добренькой, принеси это мне.
Морана открыла рот, видимо, чтобы снова обозвать меня нахалом, но в какой-то момент передумала и лишь кивнула головой, исчезнув.
— Белла! Ларик! — сказал я в голос воздуху. — Вы тоже выходите!
Тут же появились нарядные брат и сестра, немного смущённые.
— Ты зачем невесту у алтаря бросил? — улыбнулся я, глядя на сына.
— Мы к алтарю вообще-то не подошли. А я почувствовал, что тебе нужна помощь.
— Ну, а ты? — я повернулся к Белле. — Ради чего я отказывался от почётного права вести Ларика к алтарю? Ради его непутёвой сестры?
— Так я тоже решила помочь! Слышишь, Сандр, не борзей! — нахмурилась прекрасная эльфийка.
— Да не нужна мне помощь! Справляюсь.
Я посмотрел на часы.
— И что-то мне подсказывает, если мы прямо сейчас не вернёмся, то невеста сбежит от алтаря. И виновата в этом будешь ты, Беллатриса!
— Я⁈ Какого хрена я, Сандр⁈ — округлила огромные глаза эльфийка.
— Ну а кто? — изобразил я искреннее удивление. — Не я же!
— Ах ты!..
В глазах Беллы появилось понимание, что я над ней подшутил, и она даже замахнулась, вот только я успел хлопнуть Волка по плечу и крикнуть:
— Возвращаемся!
Ну, и мы вернулись.
— Всё нормально, — единственная фраза, которую я произнёс на безмолвный вопрос моих жён.
И это их полностью устроило. Они снова заулыбались, расслабились и начали смотреть вниз, в тронный зал, где прямо сейчас показались жених и невеста. За невестой шёл сам Император Ёсихото. За Лариком шла злющая, как змея, Белла.
— Дорогой, мне ж не показалось? Беллатриса тебе кулак только что показала?
— Понятия не имею,
