У нас нет времени, чтобы тратить его впустую.
Я машу руками, отгоняя команду от места крушения.
— Уходите. Сейчас же!
Финн и Гот ругаются и спорят друг с другом, оба мужчины перегибаются через борт своей лодки. Они запутались в главном парусе.
— Я же сказал тебе идти налево! — Гот дёргает за парус, пытаясь освободить лодку от него.
— Ты правильно сказал! — Финн перестаёт тянуть парус и встаёт. Он прикрывает глаза от солнца и машет мне рукой. — Мы выберемся отсюда в мгновение ока. Простите, капитан.
— Сейчас же! Финн, сейчас же! — я показываю на воду.
Он чешет голову.
— Вот и всё, — Гот встаёт и хватается за вёсла.
Пузыри больше не лопаются. Волны затихли.
— О, чёртово дерьмо, — я наклоняюсь и смотрю в глубину, зная, что сейчас произойдёт, точно так же, как своё собственное имя.
Глава 2
Огромное щупальце, тёмно-зеленое и покрытое белыми присосками, выныривает из воды и падает на лодку Финна и Гота. Гот превращается в массу крови и мяса, плавающую на поверхности воды, а щупальце утаскивает Финна под воду. У него даже не было возможности закричать.
— Греби быстрее! — кричу я, когда из глубины поднимаются ещё два щупальца. Они толще дубовых стволов и мечутся в поисках следующей жертвы.
Скеб гребёт изо всех сил, пока щупальца машут над нашими головами.
— Пригнись! — я ныряю на девушку, когда один из больших отростков проносится над лодкой. Пахнет гнилью и смертью. Внутри присосок расположены колючие крючки. Оно снова проносится над нами, и я мельком замечаю отрубленную голову, застрявшую на одном из зазубрин, лицо, сгнившее в кашу, когда щупальце медленно двигается над нами.
Скеб откидывается назад, его руки всё ещё лихорадочно работают на вёслах, спасаясь от адской участи. Девушка что-то бормочет, но я не могу разобрать слов. Моя команда кричит нам с корабля, чтобы мы плыли быстрее, поскольку всё больше щупалец поднимается из моря и змеится по воде.
Наконец, наша лодка врезается в мой корабль. Пит бросает вниз верёвочную лестницу. Я перевожу взгляд с бледной худышки на сундучок и обратно. Я не могу нести и то и другое.
— Спаси меня, — её веки трепещут, и её таинственные голубые глаза, кажется, видят меня насквозь.
Я смотрю на сундучок, золото, спрятанное внутри, умоляет меня выбрать его вместо девушки. Щупальца шлепают по воде рядом с нами, заставляя лодку раскачиваться и ударяться о корпус. Нет времени, чтобы колебаться, так как вода начинает бурлить всё больше. Ещё больше щупалец взметается вверх и окатывает нас океанскими брызгами, когда Кракен выбирается на поверхность. Я тянусь к сундучку.
Но тут её нежные губы приоткрываются, и она выдыхает одно единственное слово.
— Пожалуйста.
Её светлые глаза смотрят только на меня, как будто она знает, кто я и чего хочу. Если бы я ещё не ощупал её ноги, то подумал бы, что это какая-то русалка-искусительница. Глубокий рёв заставляет воду дрожать, самые глубины моря содрогаются, когда зверь приближается.
— Твою мать, — я хватаю девушку и перекидываю её через плечо. — Грейви, сундук. Держи крепче. Вы оба следуете за мной по пятам.
Скеб разбивает весло о щупальце и вопит, когда оно обвивается вокруг его туловища. Несмотря на крики за моей спиной, я взбираюсь по верёвочной лестнице, мои мускулистые руки быстро справляются с этим, даже когда девушка лежит на мне. Оказавшись наверху, я передаю её Питу.
— О, прекрасно, капитан, — он ухмыляется.
Ярость вскипает в моей груди, и я злобно смотрю на него.
— Положи её в моей каюте. Ни хрена не трогай её, только положи, а то я выпотрошу тебя, как тухлую рыбу, которой ты являешься.
Его глаза, — один из которых деревянный — расширяются.
— Есть, капитан.
Грейви с сундуком, засунутым под мышку, уже успел освободить Скеба от присосок.
— Давайте, парни, быстрее! — я кричу им сверху вниз.
Скеб поднимается, и Грейви хватается за лестницу. Щупальца находят то, что ищут — разбитый корабль. Они обвиваются вокруг него, прикрепляясь к поврежденному судну, как паук к несчастной мухе.
Скеб добирается до верха и плюхается на палубу. Мои люди толпятся вокруг, некоторые из более зелёных читают молитвы и шепчутся, не веря тому, что видят.
Грейви уже наполовину поднялся, когда Кракен выныривает на поверхность, его зияющая пасть открыта, тысячи клыков сверкают, как ножи на ярком солнце. Он поглощает обломки целиком, пока один из его гигантских глаз осматривает пространство.
Массивный чёрный зрачок останавливается, нацелившись на мой корабль. Щупальце вырывается из-под обломков и рассекает воду. Грейви кричит, когда тот хватает его за ногу.
— Возьми меня за руку! — я наклоняюсь и обхватываю его запястье.
Кракен дёргает, но я не отпускаю Грейви. Я чуть не сваливаюсь за борт, но мои люди хватают меня за ноги и талию.
— Дай мне сундучок, — я тянусь к нему, даже когда хватка Грейви начинает ослабевать. Мужчины удерживают меня за ноги, когда я свешиваюсь с края, с трудом держу Грейви и пытаюсь ещё сильнее спасти сокровище.
Он смотрит на меня, на его лице написан смертельный ужас.
— Капитан? — лёгкий намёк на предательство, который я слышу в его голосе, ни в малейшей степени не меняет моей цели.
Золото будет удерживать моих людей и меня на воде и наполнять едой, ромом и женщинами в течение довольно долгого времени. Я могу найти другого матроса, такого же хорошего, как Грейви, — вероятно, даже лучше — во время нашего следующего визита в порт.
Я тянусь дальше, мои люди кряхтят от напряжения. Сокровище почти в пределах моей досягаемости.
— Отдай его мне! — я задеваю край его груди. Я почти добрался до сундучка, когда Кракен тянет не на шутку.
Грейви затягивается под волны и сундук с ним. Мужчины затаскивают меня обратно на палубу. Я встаю на колени и вижу, как Грейви взмывает в воздух. Он всё ещё держит сундучок, но тот распахивается, и монеты сверкают на солнце.
— Чёрт! — я хватаюсь рукой за поручень, когда моё сокровище разбрасывается, пропадает в бездне или поглощается зверем.
Крик Грейви пронзает воздух, а затем быстро гаснет, когда он приземляется в зловонный рот Кракена. Огромный глаз ещё раз оглядывает мой корабль, и я готовлюсь к худшему. Ничто на земле или на небесах не может остановить Кракена. Я смотрю в его глаза, вплоть до его чёрного извилистого сердца. Мои люди дрожат в ужасе, но я расправляю плечи. Я ничего не боюсь, в том числе и адского Кракена. Глядя смерти в глаза, я вскидываю подбородок, осмеливаясь бросить ей
