вызов в ответ. Глаз моргает, веко быстро двигается, и зрачок под ним сужается, прежде чем снова расшириться до полной черноты.
Вместо того чтобы атаковать, щупальца исчезают из поля зрения. Существо, очевидно насытившееся моими тремя людьми и разрушенным кораблем, скрывается под толщей воды.
Вода стихает, светит солнце, и никто, кроме моей команды и меня, не знает о страхе, который таится под волнами.
Глава 3
Я беру курс на Порт-Ройял. Мужчины кажутся почти ликующими, облегчение ясно видно в их лёгких движениях, в отсутствии их напряжённости. Встреча со смертью и уход от неё могут сделать это с человеком.
Я не могу допустить такого распущенного отношения на моём корабле. Я смотрю на них сверху вниз, в моих глазах преисподняя и на моём языке огонь. Может быть, я злюсь из-за потери сундука, но мне всё равно. Эти палубные матросы хуже всех — убийцы, насильники и дезертиры. Они живут пиратской жизнью, потому что у них нет другого выбора. И я намерен работать с ними так, как считаю нужным.
Я поворачиваю штурвал и устанавливаю его так, чтобы он направлял нас к дому.
— Скеб! Иди сюда.
Он взбегает по ступенькам на четвёртую палубу, его здоровый глаз настороженно блеснул. Скеб — лучший из худших, единственный матрос в моей команде, которому я доверяю штурвал, когда я занят.
— Держи курс на юг, — я снимаю шляпу и морской синий платок и вытираю лицо. Соль и пот оседают на ткани, когда мои волосы раздуваются на ветру.
— Есть, — Скеб кивает и берёт штурвал.
Я смотрю на морских псов, которые чуть ли не носят мои ошейники. Работяги — и преданные, — но только потому, что боятся меня. И я намерен продолжать в том же духе. Кракен — всего лишь один из многих зверей, которые скрываются под глубокими водами Карибского моря. Нет времени расслабляться и брать передышку, делать что-то, кроме того, что я им говорю.
— Слушайте сюда, вы, кучка солёных сучек! — мой скрипучий голос останавливает их на полпути, и я смотрю на каждого из них по очереди. — Если я хотя бы подумаю, что кто-то из вас размяк, вас постигнет та же участь, что и Грейви. Вы слышите меня, трусливые болваны?
— Есть, капитан! — кричат они и готовят парус, чтобы поймать всю тяжесть ветра.
Мы будем плыть всю ночь, чтобы вернуться в порт. Там мы загрузимся ромом и другими запрещёнными товарами, чтобы доставить их в британские колонии, разбросанные по этим водам. Но сначала, мы получим нашу выпивку и шлюх.
Я намерен получить фору в отношении женщин. Приглаживая рукой волосы, я торопливо спускаюсь по лестнице на главную палубу. Дверь в мою каюту плотно закрыта, а внутри лежит единственное сокровище, которое мне удалось спасти от крушения. Я улыбаюсь, когда думаю о том, какой мягкой будет её кожа под моими грубыми руками, как плотно её киска обхватит мой член.
Медленно открыв дверь, я вижу, что она сидит на кровати. Она повернулась ко мне спиной и что-то поднесла к свету, льющемуся из окон каюты. Сладкий аромат доносится до моего носа — её аромат — и мой член напрягается, прижимаясь к штанам. Если она на вкус хоть наполовину так же хороша, как пахнет, то я получу удовольствие. Её влажные волосы ниспадают на спину белым водопадом, и я уже знаю, как прекрасно они будут смотреться с моими руками, когда её голова будет качаться вверх и вниз на моём члене.
Она услышала меня и прячет то, на что смотрела.
— Что у тебя там, девочка?
Она поворачивается, её ярко-голубые глаза расширяются от испуга.
— Ничего.
Я делаю несколько шагов к кровати, отстёгиваю ножны и меч и берусь за пояс.
Она смотрит вниз и съёживается, прижимаясь спиной к окну каюты.
— Пожалуйста, не надо.
Она такая маленькая. Я мог бы легко прижать её и взять всё, что захочу. Но она не трёхпенсовая шлюха. Она — нечто большее. Я вижу это в её глазах, слышу это в её голосе.
— Ты никогда раньше не была с мужчиной? — спрашиваю я и тянусь к подолу её светло-жёлтого платья, кружево напоминает мне о цивилизованном прошлом, от которого я отказался много лет назад.
— Н-нет, — она качает головой, и её губы дрожат.
Я расстёгиваю штаны и вытаскиваю свой член, поглаживая его, изучая изгибы её маленькой груди. Девушка крепко зажмуривается.
— Открой глаза.
— Н-нет, пожалуйста, — её голос дрожит.
Я непринуждённо провожу рукой вверх и вниз по своей твёрдой длине, и я ничего не хочу больше, чем держать её и грубо трахать. Но её дрожащая фигура заставляет прислушаться к чему-то, что осталось во мне, под слоем соли и годами грязных дел.
— Я заключу с тобой сделку, — я продолжаю гладить, представляя, что это её киска вокруг моего члена, а не моя рука.
Её глаза распахиваются, и она выдерживает мой взгляд, не опуская его.
— Что за сделка?
Я удерживаю руку, хотя мои яйца горят и требуют освобождения.
— Клянусь, я не прикоснусь к тебе.
Она вздыхает с облегчением.
— Спасибо тебе.
— Не так быстро, моя прелесть. Мне нужно что-то взамен, — я ухмыляюсь, когда её лицо опускается.
Она поднимает колени вверх и обнимает их.
— Что?
— Я не прикоснусь к тебе, если ты покажешь мне, что под этим платьем. Медленно, сними всё это для меня.
— Нет! — она пытается вжаться в стену каюты за спиной, но деваться некуда. Деревянные доски и крошечные окна не дают ей скрыться от меня. Я беру то, что хочу. И прямо сейчас, я хочу её.
Я пожимаю плечами.
— Ну, если ты хочешь играть именно так… — наклонившись, я хватаю её за лодыжку и рывком опускаю на кровать.
Она кричит, и я закрываю ей рот рукой, а другой задираю платье до бёдер. Её бедра мягкие и тёплые, и мой член требует, чтобы я оказался в ней так глубоко, как только возможно.
Слёзы блестят в её светлых глазах и катятся по фарфоровой коже.
— Я дам тебе ещё один шанс, красавица. Или ты разденешься и позволишь мне смотреть на твоё тело, пока я освобождаюсь от этого, — я толкаюсь своим членом ей в бедро, — или я возьму твою девственность.
Она пищит, когда я смотрю на неё сверху вниз. Я хочу взять её. Моё чёрное сердце требует, чтобы я вошёл в неё, но что-то ещё удерживает мою руку. Совесть, которую, я думал, давным-давно утопил, велит мне не причинять ей вреда. Пока она
