Обратимся теперь к биографии графа де Лас Каза, автора "Мемориала Святой Елены", чье имя значится и на титульном листе публикуемого нами сочинения.
Эмманюэль Огюст Дьедонне Мариус Жозеф маркиз де Лас Каз родился в 1766 г. в фамильном замке Лас Казов близ Ревеля и Кастра в департаменте Верхняя Гаронна (См. содержательный очерк о жизни Лас Каза до его поступления на службу к Наполеону: Rcinach Fonssemagne H. de Las Cases // Revue des questions historiques. T. 45. Paris. 1911). Эмманюэль де Лас Каз принадлежал к древнему аристократическому роду, который, как гласит предание, вел свое начало от доблестного рыцаря, отличившегося в конце XI века в войне с маврами и осыпанного милостями своим сюзереном, графом Анри Бургундским (По семейному преданию, этому рыцарю — знаменосцу графа Анри были пожалованы "todas las casas", т. е. все владения мавров, которые можно было обозреть с поля битвы (Memoires d'Emmanuel-August-Dieudonne Comte de Las Casas. Bruxelles. 1818. P. 211).
Поначалу Лас Каз, которому прочили карьеру военного, поступил в Вандомскую военную школу, затем, в 1780 г., - в Парижскую военную школу, куда четыре года спустя поступил Наполеон. Став морским офицером, Лас Каз принял участие в англо-американской войне, в осаде Гибралтара в 1782–1783 гг., в крейсировании американского побережья и французских колониальных владений.
На острове Мартиника он познакомился с баронессой де Таше и ее племянницей виконтессой Жозефиной де Богарне, что в дальнейшем сыграло немаловажную роль в судьбе Лас Каза.
Пылкий роялист, Лас Каз встретил революцию враждебно. В 1791 г. он эмигрировал и присоединился к армии принца де Конде. После поражения роялистов Лас Каз вынужден был бежать в Англию, где прожил несколько лет, перебиваясь случайными заработками. Годы нищеты и лишений были полны упорного труда. В 1799 г. Лас Казу удалось издать "Исторический и географический атлас", над которым он долго работал и который имел большой успех (Las Casas, Aug. Elm. D. Atlas historique et geographique. Paris An ХП — 1804).
В 1802 г. Лас Каз возвращается во Францию, воспользовавшись существенным послаблением мер, против эмигрантов. Он ведет нелегкую жизнь, поселившись в антресолях дома номер 6 по улице Сен-Флорантэн в Париже. Оттуда, в надежде добиться благосклонного внимания со стороны императора французов, Лас Каз направляет Наполеону свой "Атлас". Однако милости всемогущего императора заставляли себя ждать. Тем временем Лас Каз пишет письмо императрице Жозефине, которая, получив письмо, вспомнила о встречах с молодым морским офицером на Мартинике и оказала ему протекцию. В 1806 г. маркиз де Лас Каз был представлен ко двору. В 1808 г. Лас Каз был пожалован в бароны Империи, а через год его прикомандировывают к штабу корпуса маршала Бернадотта, где он находился с сентября 1809-го по январь 1810 гг.
21 декабря 1810 г. Лас Каз, благодаря поддержке Жозефины, назначается камергером, а 27 апреля 1810 г. — докладчиком в Государственном совете. В день рождения Наполеона (1810 г.) Лас Каз был пожалован в графы Империи. В 1810–1812 гг. Лас Каз выполнял ряд важных дипломатических и военных поручений в Голландии, Иллирии и на западном побережье Империи.
В 1814 г. Лас Каз отказался поставить свою подпись под актом Государственного совета, отрешавшим Наполеона от власти, и протестовал против помещения в одной из газет списка представителей дворянства, требовавших реставрации королевского режима (в этом списке значилась и фамилия Лас Каза). С возвращением Бурбонов Лас Каз оказался не у дел и уехал в Англию, но с воцарением Наполеона в 1815 г. он вновь возвращается в Париж, становится камергером и назначается государственным советником. После Ватерлоо, оставшись верным отрекшемуся императору, Лас Каз просит у Наполеона разрешения сопровождать его в изгнание. "Если вы согласитесь выполнить мою просьбу, — сказал Лас Каз Наполеону, — мое самое горячее желание будет удовлетворено" (Las Casas. Memoires… P. 1. 13). Оставив семью — жену и детей (кроме старшего сына, которого взял с собой), — Лас Каз отправляется с Наполеоном в Рошфор, где вместе с преданными Наполеону генералами Савари и Лаллеманом ведет переговоры с командованием английских кораблей, стремясь получить разрешение на отъезд в Америку.
На острове Св. Елены, точнее, уже на пути к нему Лас Каз весьма быстро становится одним из самых доверенных лиц Наполеона. Он начинает вести записки, названные им впоследствии "Мемориал Святой Елены".
То обстоятельство, что Лас Каз далеко не сразу стал пользоваться влиянием при дворе Наполеона, не был честолюбив и оставался чужд придворных интриг, а также не принадлежал к политическим. партиям, придает труду мемуариста изрядную долю объективности. В пользу Лас Каза говорит и то, что его отличало подробное знание императорского двора и, когда Наполеон называл ему то или иное лицо, говорил о том или ином событии, для Лас Каза слова императора тотчас же облекались во вполне конкретные и ясные понятия. Но Лас Каз не просто переписывал разговоры Наполеона с его людьми; одни слова и суждения он передавал в изложении, другие цитировал дословно, "выхватывая" то, что, по его мнению, имело особую историческую значимость. Надо было обладать цепкой памятью и большой работоспособностью, чтобы после часовых бесед с императором в уединении воспроизвести речь собеседника, не искажая ее. Лас Каз не только записывает мысли и суждения императора, он пишет под диктовку отдельные фрагменты его мемуаров, например изложение Итальянской кампании 1796 г. Для этого Лас Казу пришлось изобрести род стенографического письма — Наполеон, как известно, диктовал быстро, не заботясь при этом, поспевают ли за ним секретари. Отредактированные листы записей, разговоров с императором и расшифрованные диктовки Наполеона Лас Каз отдавал вечером своему сыну или лакею Наполеона Али, которые переписывали их набело. Утром следующего дня Лас Каз передавал переписанное Наполеону, который просматривал, редактировал, вносил уточнения.
Насколько был точен мемуарист, когда он передавал разговоры Наполеона, мимоходом оброненные им фразы или монологи, прямой политический расчет которых порою весьма очевиден? Этот вопрос всегда волновал историков, в особенности тогда, когда еще не вышли в свет "Повествование об изгнании" Монтолона (Montholon Ch. J. F. Recits de la captivite de 1'Empercur Napoleon a Sainte-Helene. Paris. 1847. Vol. 1–2), "Дневник" Гурго (Gourgaud G. Sainte-Helene. Journal inedite de 1815'а 1818. Pans. 1899. Vol. 1–2) и "Памятные записки" Бертрана (Bertrand H. Gr. Cahierc %1? Sainte-Helene. Journal du Grand Marechal Bertrand. Paris. 1959). Теперь уже невозможно сомневаться в подлинности слов, приписываемых Лас Казом Наполеону, ибо те же беседы возобновлялись, те. же мысли возникали: вновь и получали дальнейшее развитие на страницах записок других членов свиты Наполеона на острове Св. Елены.
Лас Каз пробыл на острове сравнительно недолго. В конце 1816 г., 30 декабря, он был выслан за попытку возобновить секретную переписку с рядом лиц в Европе, в частности с принцем Люсьеном Бонапартом (Las Cases. Memorial de Sainte-Helene. Paris. 1968. P. 598–601). Речь шла о том, чтобы сделать достоянием европейского общественного мнения не только реальные обстоятельства, побудившие Наполеона пойти на очевидный риск и вынудившие его отдать себя в руки англичан, но и многочисленные факты нарушения английскими властями собственных обязательств в отношении содержания Наполеона на острове, условия эти, как известно, в конечном счете способствовали ухудшению его здоровья ("Европа ничего не знает об истинном нашем положени. — К такому выводу Лас Каз приходил при чтении английских и французских газет. — Вот и надобно сделать так, чтобы она узнала об этом. Ведь не проходит и дня, чтобы газеты не помещали всевозможные домыслы о нашем пребывании здесь, в этой тюрьме, бессовестные и несусветные выдумки, затрагивавшие честь близких нам людей, а посему именно нам надлежит прилагать усилия к тому, чтобы истина стала обществу, в таком случае она дошла бы и до государей, которым обо всем этом, быть может, ничего не известно, и до народов, симпатии коих были бы нашей опорой…" (Las Csaes. Memorial… P. 590.)). Услуги, оказываемые Лас Казом Наполеону, заботы, которыми он его окружал, мемуары, над которыми трудился, письма, в которых писал о Наполеоне в выражениях, задевавших самолюбие британского губернатора на острове, — все это привело к тому, что Гудзон Лоу уведомил Лас Каза, что если тот и дальше будет писать в своих письмах о "генерале Бонапарте" в прежних выражениях и тоне, то будет удален с острова, и он выполнил свою угрозу, когда то ли в результате измены слуги Лас Каза, то ли по иному стечению обстоятельств в руки губернатора попали вышеупомянутые письма. 25 ноября 1816 г. двери комнат, где жил Лас Каз, были взломаны, все бумаги захвачены, а сам он заключен под стражу и вскоре выслан на мыс Доброй Надежды. В официальном уведомлении Лоу о депортации Лас Каза ему разрешалось взять с собой только те бумаги, которые не имели отношения к Наполеону, и ту часть корреспонденции, которая была просмотрена чиновниками английской администрации (Las Cases. Memorial… Paris. 1968. P. 609). Несмотря на горячие просьбы Лас Каза, бумаги по распоряжению губернатора были опечатаны до особого распоряжения британского правительства. Однако, как сообщает Лас Каз в "Мемориале", некоторые бумаги ему все же удалось сохранить, спрятав их на себе и среди вещей.
