Читаем без скачивания Исповедь маленького негодника. - Саймон Брэтт

Папашка преувеличил свои возможности. Он нервничал еще сильнее, чем Она. Каждые две минуты бросался к пресловутой книжке, как будто Ему надо было срочно обезвредить бомбу по самоучителю.

через полчаса, в полной уверенности, что я страдаю всеми означенными в книге жуткими болезнями, Он, обезумев, помчался наверх, будить Ее.

Но, виноват, кое-что Он все-таки отважился сделать. Он, если можно так выразиться, переменил мне пеленку.

Чем был очень горд.

– Пеленка ни при чем! – кричал Он, пока они бежали вниз по лестнице, чтобы по несуществующим симптомам определить несуществующую болезнь. – Я его перепеленал.

Подозреваю, что эти слова Он еще не раз с гордостью повторит. Я прямо вижу: вот Он сидит в баре с друзьями и, честно улыбаясь, говорит:

– Да нет, я делаю, что могу. Конечно, жена больше бывает с ребенком, ведь я целыми днями на работе, но, когда я дома, я стараюсь ей помогать. Например, я меняю ему пеленки.

Настоящий современный мужчина, этот мой отец.

Новые переживания – первая прогулка в коляске. На ступеньке крыльца сильно подпрыгнули. Хорошо бы Она потренировалась сначала с пустой коляской.

Правда, гуляли недолго – по улице мимо магазинов, в аптеку и обратно.

Домой вернулись неудовлетворенные. Дело в том, что основной задачей нашей прогулки было продемонстрировать меня соседям и знакомым. И надо же так случиться, что мы никого не встретили! Даже продавщица в аптеке была новенькая.

Еще одно путешествие в коляске. Преодолеть ступеньку Ей по-прежнему не удается.

Зато на общественном фронте больше повезло, хотя пришлось пройтись туда-сюда по улице аж три раза.

Ясное дело, я всем очень понравился.

Трое постановили, что я как две капли воды похож на Нее, двое – что на Него, а один сказал, что я вылитый Уинстон Черчилль. Ха!

– Как вы его назвали? – спросила одна дама.

– Мы наконец-то выбрали имя… О Господи! Не верю. Это шутка.

Снова гулял в коляске. Ступеньку взяли получше, но тренировки Ей все равно не помешают.

Побывали в поликлинике. Там меня взвесили и обмерили. Другие мамочки смотрели на меня, как и следовало ожидать, с восхищением. Встретили соседку, тоже с младенцем (по мне так просто маленькое чудовище, а не ребенок). Соседка наклонилась, чтобы рассмотреть меня получше, и я старательно изобразил выражение "точь-в-точь мамочка".

– Ой, – разулыбалась соседка, – ну вылитый папа, правда?

И зачем я так старался?

На редкость удачно позабавился с котом. Он появился в детской днем, когда я, как предполагалось, спал. Я не стал орать сразу. Я позволил бедному созданию вволю потереться о покрывало и улечься поудобнее на кровати. Я позволил ему даже замурлыкать.

И тогда я опробовал фокус, который начал разрабатывать недавно. Надо просто бешено махать руками в разные стороны, в том числе возле лица, – и царапина на щеке гарантирована.

Как только мне удалось заполучить хорошенькую царапину, я душераздирающе заорал. Секунда – и Она уже вбегала в детскую. Одного взгляда на меня Ей хватило, чтобы все понять правильно.

Она схватила кота за шкирку и наградила увесистым шлепком.

Бедное животное вырвалось, стремглав пронеслось вниз по лестнице и под дверь – на улицу. С тех пор его не видать.

Сегодня услышал новое слово. Впрочем, и Она не знала, как называется явление, когда меня, взятого на руки, слегка стошнит на Ее плечо.

Она вычитала сегодня в книге: это значит, что ребенок срыгнул.

Я запомнил это слово и собираюсь как следует поработать над техникой "срыгивания".

Весь день практиковался. Правильно срыгнуть – дело тонкое.

Главное, не торопиться. Не стоит срыгивать сразу, как только вас взяли на руки и мать смотрит на вас. Надо сдержаться и подождать, пока Она не уложит вас головой себе на плечо.

Но и тут нужно проявить осторожность. Если отрыгнешь сразу все, что есть, как говорится, в полном объеме, то ваше произведение легко обнаруживается мамашей и быстро устраняется.

Чтобы по-настоящему искусно выполнить задачу, срыгивать надо незаметно и маленькими порциями. Она и не догадается, что на спине Ее ярко-голубого джемпера белеют эти нашлепки, – разве что случайно увидит свое отражение в зеркале. Или же в универмаге "Сэйнсбери" задастся, наконец, вопросом, почему весь день Ее, словно облако, окружает запах слегка прокисшего творога.

Отшлифовывал свое мастерство. Медленно, но верно прокладываю путь через Ее гардероб.

Ездил в коляске, на этот раз в химчистку.

Делаю успехи. Правда, пока не добрался до Ее лучших платьев, но дайте только время…

Приходила патронажная сестра. Оказалось, руки и ноги у меня на месте и в правильном количестве.

Вот незадача. Теперь, прежде чем взять меня на руки. Она стелет на плечо муслиновую пеленку. Печально. Боюсь, за это я должен поблагодарить патронажную сестру.

Она получила приглашение на чашку кофе. На завтрашнее утро.

Она рассказывала Ему про даму, к которой мы отправимся в гости, и по Ее тону я понял, что на эту особу Она собирается произвести определенное впечатление. А именно – показать, как мало появление ребенка повлияло на Ее "общественную" жизнь.

Посмотрим, дорогая мамочка.

Это был настоящий триумф.

Дама, к которой мы пришли на кофе, оказалась преуспевающей деловой женщиной, и кроме того, убежденной феминисткой. "Заводить ребенка, чтоб навсегда приковать себя к дому? Ну уж нет!"

Моя мамаша расстаралась. Она небрежно вертела меня в руках, словно сумочку или платок, и произносила речи вроде: "О, я-то с самого начала решила, что ребенок должен вписаться в мою общественную жизнь".

А я с самого начала решил, что дождусь минуты, когда мои действия будут иметь наибольший эффект.

Это случилось минут через сорок. Постепенно Ее небрежность сошла на нет, и Она, как обычно, положила меня на плечо.

И тогда я срыгнул – с точностью игрока в пинг-понг. Оно не только изгадило Ее черный льняной жакет, но и шлепнулось с приятным звуком на роскошную хозяйкину софу.

Через пять минут мы уже были на пути домой.

А Ее жакет отправился в химчистку.

Я очень, очень хороший мальчик.

Второй месяц

По-моему, Его намерения относительно Нее не вполне добропорядочны.

Перед сном Она покормила меня в постели. Вообразив, что я уже сплю, Он попытался примоститься к Ней поближе.

Я вышел из себя. В конце концов это же моя мать!

Сегодня Он отважился на вторую попытку.

Надо отдать Ей должное – Она не стала Его поощрять. Наоборот, оттолкнула и раздраженно осведомилась, думает ли Он когда-нибудь о другом.

Да, сказал Он, иногда Он думает и о другом, но – о Господи! – это тянется месяцы и месяцы!

Ничего страшного, сказала Она. Доктор велел подождать, хотя бы до осмотра. А до осмотра осталось всего десять дней, совсем немного.

Оскорбленный в лучших чувствах, Он вылез из постели и мрачно побрел в гостиную, к бутылке виски. Судя по всему, у Него другое представление о времени.

Опробовал новый способ плача. Он гораздо пронзительней, а между криками надо трястись и всхлипывать.

Сработало. На Ее лице изобразилось знакомое безумие.

Я притворился, что умираю от голода, но, когда появилась грудь, потерял к ней всякий интерес и зашелся в новоизобретенном плаче.

Она, конечно, помчалась за книгой и к Его приходу с работы нашла, что искала – "колики".

Превосходно. Вот научное объяснение тому, что я маленький негодник, и теперь я могу чудовищно себя вести с полным на то основанием.

Не нравится мне все это. Сегодня в спальне Она была с Ним очень нежна.

Конечно, я немедленно положил этому конец – заорал новым способом.

Всю ночь я симулировал колики. Не дал им даже десятиминутной передышки.

Может, мне и не удалось заставить их перестать трогать друг друга, но в одном могу быть уверен: они слишком устали, чтобы получить от этого удовольствие.

Продолжаю в том же духе.

Прошло шесть недель после моего рождения, и Она отправилась в больницу на осмотр. Мало того, что Она осмелилась не взять меня с собой. Она еще и оставила меня со своей мамашей. Оскорбление за оскорблением. Правда, пока Ее не было, я смог как следует выспаться, чтобы вечером быть во всеоружии.