Если это превращение случалось в сумерки, все в Инглсайде испытывали нечто вроде ужаса перед котом. В такие моменты он был страшным зверем, и одна только Рилла защищала его, уверяя, что он «такой славный, рыщущий котик-охотник». И он действительно «рыскал».
Доктор Джекилл любил парное молоко; Мистер Хайд презирал молоко и свирепо рычал, пожирая мясо. Доктор Джекилл спускался по лестнице так тихо, что его никто не слышал. Мистер Хайд передвигался тяжелой поступью, звучавшей как мужские шаги. Несколько раз, когда Сюзан вечером была одна в доме, он, по ее уверениям, «напугал ее до смерти», топая таким образом по лестнице. Он мог целый час неподвижно просидеть на полу посреди кухни, не сводя своих ужасных немигающих глаз с бедной Сюзан. Это самым пагубным образом действовало ей на нервы, но благоговейный страх, который она испытывала перед Мистером Хайдом, не позволял ей сделать даже робкую попытку его прогнать. Лишь однажды она решилась бросить в него щепкой, но он тут же с яростью прыгнул в ее сторону. Сюзан вылетела за дверь и больше никогда не связывалась с Мистером Хайдом — хотя потом карала за его злодеяния невинного Доктора Джекилла, выгоняя беднягу из своих владений, едва лишь он осмеливался сунуть туда нос, и лишая его лакомств, о которых он мечтал.
— «Две недели назад мисс Фейт Мередит, а также Джеральд Мередит и Джеймс Блайт, — продолжала читать Сюзан, произнося эти имена так, словно они были сладкими кусочками, которые стоило подольше подержать на языке, — возвратились из Редмондского университета домой, где их с радостью приветствовали многочисленные друзья. Джеймс Блайт, получивший год назад степень бакалавра гуманитарных наук, только что окончил первый курс медицинского факультета».
— Девушки красивее Фейт Мередит я еще не видела, — заметила мисс Корнелия, не отрываясь от работы над филейным кружевом. — Удивительно, как расцвели все дети священника, с тех пор как Розмари Уэст поселилась в их доме. Никто уже не вспоминает, какими проказниками прежде были эти четверо. А вы, Аня, душенька, сможете когда-нибудь забыть, что они вытворяли? Просто поразительно, до чего хорошие отношения сложились у них с Розмари. Она им скорее подруга, чем мачеха. Все они ее очень любят, а Уна прямо-таки преклоняется перед ней. Что же до маленького Брюса, то Уна добровольно отдалась ему в рабство. Хотя он, конечно, очарователен. Но вы когда-нибудь видели, чтобы ребенок был так похож на свою тетушку, как Брюс похож на Эллен? Он точно такой же смуглый и точно такой же решительный, как она. Я не вижу в нем ни одной черты Розмари. Норман Дуглас громогласно уверяет всех, что Брюс предназначался ему и Эллен, но аист по ошибке принес младенца в дом священника.
— Брюс обожает Джема, — заметила миссис Блайт. — Всякий раз, приходя к нам в гости, он повсюду следует за Джемом, словно верная маленькая собачонка, и с восторгом смотрит на него снизу вверх из-под своих густых черных бровей. Ради Джема он готов на что угодно — я в этом уверена.
— Джем и Фейт, похоже, собираются пожениться?
Миссис Блайт улыбнулась. Все хорошо знали, что мисс Корнелия, некогда закоренелая мужененавистница, под старость увлеклась таким интересным занятием, как сватовство.
— Пока, мисс Корнелия, они просто добрые друзья.
— Исключительно добрые, поверьте мне, — выразительно кивнула мисс Корнелия. — Мне все известно о делах нашей молодежи.
— У меня нет сомнений в том, что Мэри Ванс старается, чтобы вы не оставались в неведении, миссис Эллиот, — сказала Сюзан подчеркнуто, — но, на мой взгляд, просто возмутительно говорить, будто дети собираются пожениться.
— Дети! Джему двадцать один, а Фейт девятнадцать, — возразила мисс Корнелия. — Не следует забывать, Сюзан, что мы, пожилые люди, не единственные совершеннолетние на свете.
Возмущенная Сюзан, которая терпеть не могла никаких намеков на свой возраст — не из тщеславия, но от навязчивого страха, как бы окружающие не подумали, будто она уже слишком стара, чтобы работать, — вернулась к чтению газетных заметок.
— «В прошлую пятницу домой из Королевской учительской семинарии вернулись Карл Мередит и Ширли Блайт. Как нам стало известно, Карл получил должность школьного учителя в Харбор-Хед, и мы не сомневаемся, что он будет любим всеми учениками и добьется больших успехов в преподавательской работе».
— Ну уж, всему, что связано с жуками и пауками, он детей, наверняка, обучит, — улыбнулась мисс Корнелия. — Мистер Мередит и Розмари хотели, чтобы он после окончания семинарии сразу поступил в Редмонд, но Карл очень независимый и хочет, хотя бы частично, сам заработать на свое университетское образование. Что ж, это пойдет ему на пользу.
— «Уолтер Блайт, который последние два года преподавал в лоубриджской школе, подал заявление об уходе, — продолжала читать Сюзан, — и намерен этой осенью начать учебу в Редмондском университете».
— Достаточно ли Уолтер окреп после болезни, чтобы отправиться в Редмонд? — озабоченно спросила мисс Корнелия.
— Мы надеемся, что к осени он будет совершенно здоров, — ответила миссис Блайт. — Летний отдых на свежем воздухе поможет ему оправиться.
— Нелегко оправиться после тифа, — выразительно заметила мисс Корнелия, — особенно когда лишь чудом удалось избежать самого страшного исхода, как это было с Уолтером. Думаю, ему было бы лучше отложить поступление в университет еще на год. Но, с другой стороны, он такой целеустремленный. А Ди и Нэн тоже едут в университет?
— Да. Обе хотели еще год преподавать в школе, но Гилберт считает, что им лучше отправиться в Редмонд уже этой осенью.
— Я очень рада. Они будут приглядывать там за Уолтером, чтобы он не слишком утомлял себя учебой. Я полагаю, — продолжила мисс Корнелия, искоса бросив взгляд на Сюзан, — что, после того как меня несколько минут назад осадили, будет не совсем безопасным высказать предположение, что Джерри Мередит заглядывается на Нэн.
Сюзан проигнорировала это заявление, а миссис Блайт снова засмеялась.
— Дорогая мисс Корнелия, вы сами видите: у меня и так полно хлопот со всеми этими мальчиками и девочками, которые заглядываются друг на друга. Если бы я принимала происходящее близко к сердцу, оно этого не вынесло бы. Но я не смотрю серьезно на их отношения… мне еще слишком трудно осознать, что они стали взрослыми. Глядя на моих двух высоких сыновей, я удивляюсь, неужели они могли быть пухленькими, очаровательными младенцами, которых я целовала, ласкала, которым пела колыбельные… еще вчера… еще только вчера, мисс Корнелия. Разве не был Джем прелестнейшим младенцем в нашем старом Доме Мечты? А теперь он бакалавр гуманитарных наук и ухаживает за девушкой.
— Все мы стареем, — вздохнула мисс Корнелия.
— Единственное, что ощущает признаки старости, — призналась миссис Блайт, — это лодыжка,
