достанется открытка, на которой в венке из розочек было написано «Бог — это Любовь», — и с тех пор друг с другом не разговаривали. А теперь она переезжает сюда и будет жить прямо через дорогу от нас!
— Вам придется забыть старую вражду, Сюзан. Никак не годится быть в натянутых отношениях с соседями.
— Ссору затеяла кузина София, так что ей и делать первый шаг к примирению, миссис докторша, дорогая, — высокомерно заявила Сюзан. — Если она сделает его, то надеюсь, что я достаточно хорошая христианка, чтобы пойти ей навстречу. Оптимизмом София никогда не отличалась и своим унынием вечно портила всем настроение. Когда я видела ее в последний раз, на лице у нее была тысяча — или около того — горестных морщин… все от беспокойства и дурных предчувствий. Как она рыдала на похоронах своего первого мужа! Это было что-то ужасное! Но не прошло и года, как она снова вышла замуж… Следующая заметка, как я вижу, посвящена описанию праздничной службы в нашей церкви в прошлое воскресенье. Отмечается, что украшения были великолепны.
— Кстати, об украшениях… Мистер Прайор очень неодобрительно относится к цветам в церкви, — заметила мисс Корнелия. — Когда этот человек только переехал сюда из Лоубриджа, я предупреждала, что без неприятностей не обойдется. А уж назначать его церковным старостой никак не следовало… это была ошибка, и мы еще о ней пожалеем, поверьте мне! Я слышала, как он говорил, что, если девушки продолжат «замусоривать церковную кафедру сорняками», он перестанет посещать церковь.
— Дела в нашей церкви шли прекрасно, до того как в Глен переехал Луна с Бакенбардами, и, по моему глубокому убеждению, дела пойдут так же хорошо, когда он нашу церковь покинет, — отозвалась Сюзан.
— Да кто, скажите на милость, дал ему такое забавное прозвище? — засмеялась миссис Блайт.
— Лоубриджские мальчишки издавна называли его именно так, миссис докторша, дорогая. Я всегда это прозвище слышала, сколько себя помню. А причина, по всей вероятности, в том, что у него такое круглое, красное лицо с бахромой рыжеватых баков вокруг. Впрочем, произносить это прозвище, если он поблизости и может вас слышать, довольно опасно… в этом вы можете не сомневаться! Но куда хуже, чем забавные бакенбарды, миссис докторша, дорогая, то, что он на редкость неразумный человек с превеликим множеством престранных идей. Он сейчас церковный староста и считается весьма религиозным человеком, но я прекрасно помню, миссис докторша, дорогая, как двадцать лет назад его застали на лоубриджском кладбище, когда он пас там свою корову. Я всегда вспоминаю об этом, когда он встает на собрании, чтобы произнести молитву. Ну вот, это была последняя заметка. Больше в газете ничего сколько-нибудь важного нет. У меня никогда не вызывает особого интереса то, что происходит в чужих краях. Какого-то вот тут эрцгерцога убили. Кто он такой?
— Что нам до того? — пожала плечами мисс Корнелия, еще не ведая о том, что рок уже готовит ужасный ответ на ее вопрос. — В этих балканских государствах кто-нибудь вечно кого-нибудь убивает. Для них это обычное дело, и я, право же, считаю, что нашим газетам не следует перепечатывать из европейских газет такие возмутительные сообщения. Ну, я должна идти домой. Нет, Аня, душенька, бесполезно уговаривать меня остаться к ужину. Маршалл считает, что, если меня нет дома, не стоит и ужинать — чего же еще ожидать от мужчины? Ох, спаси и помилуй! Аня, душенька, да что ж это такое с вашим котом? Припадок у него, что ли?
Дело в том, что Док внезапно бросился на коврик, на котором стояла мисс Корнелия, прижал уши, свирепо зашипел на нее, а затем одним безумным прыжком вылетел из гостиной в окно и окончательно исчез.
— Нет-нет. Он просто превратился в Мистера Хайда, а это означает, что ночью пойдет дождь или поднимется сильный ветер.
— Ну, я рада, что на этот раз он ушел и будет буянить во дворе, а не в моей кухне, — сказала Сюзан. — А я как раз собираюсь пойти и позаботиться о предстоящем ужине. Когда в доме столько народу, сколько сейчас у нас, следует своевременно думать о том, что подашь на стол.
Глава 2
«Свежая утра роса»[4]
На широкой лужайке за стенами инглсайдского дома золотистые озера солнечного света перемежались с островками манящей тени. Рилла Блайт качалась в гамаке под большой сосной; рядом, у корней той же сосны, сидела Гертруда Оливер, а Уолтер растянулся в полный рост на траве и с головой ушел в чтение рыцарского романа, в котором славные герои и красавицы давно ушедших веков вновь оживали перед ним с необыкновенной яркостью.
Рилла была «младшенькой» в семье Блайтов и постоянно кипела тайным негодованием, так как никто не верил, что она уже взрослая. Совсем скоро ей должно было исполниться пятнадцать, так что она уже называла себя пятнадцатилетней, и к тому же она была такой же высокой, как Ди и Нэн, а вдобавок почти такой хорошенькой, какой ее считала Сюзан. У нее были огромные, мечтательные карие глаза, молочно-белая кожа, усеянная маленькими золотистыми веснушками, и изящно изогнутые брови, придававшие ее лицу застенчивое, вопросительное выражение, которое вызывало у людей, особенно у юношей, желание дать на него ответ. Волосы у нее были сочного рыжевато-коричневого цвета, а маленькая ямочка над верхней губой выглядела так, словно при рождении Риллы какая-то добрая фея-крестная нажала там пальчиком. Рилла — чьи друзья, даже лучшие, не могли отрицать наличие известной доли тщеславия в ее натуре — была вполне довольна своим лицом, но волновалась из-за своей фигуры и очень хотела как-нибудь повлиять на мать, чтобы та позволила ей носить платья подлиннее. «Пышечка» в давние дни веселых игр в Долине Радуг, она была теперь невероятно худой: в этом возрасте всегда кажется, что подросток состоит преимущественно из рук и ног. Джем и Ширли терзали душу сестры, называя ее Долгоножкой. Однако ей удалось избежать обычной для подростков неуклюжести. Было в ее движениях нечто, наводившее на мысль, что она не ходит, а танцует. Ее очень баловали в семье и этим чуточку испортили, но все же, по общему мнению, Рилла Блайт была очень мила, пусть даже и не так умна, как Нэн и Ди.
Мисс Оливер — в этот вечер ей предстояло уехать домой на каникулы — весь минувший год жила и столовалась в Инглсайде. Блайты взяли ее к себе, чтобы доставить удовольствие Рилле, которая была по уши влюблена в свою учительницу и
