– Но ты же разведчица. У тебя получится!
– Ты у меня просто удивительный! Мне казалось последнее время, что у тебя нет ни секунды времени, чтобы даже поговорить со мной.
– Я часто с тобой разговариваю. Просто ты об этом не знаешь. Я перебираю в мыслях те минуты, которые успеваю выделить для тебя, и часто думаю, как бы ты поступила на моём месте. Особенно когда разговариваю с людьми. Ты же психолог по натуре.
– Скорее по профессии. Это не врождённое, это приобретённое. Когда готовишь человека-нелегала, приходится разбирать его психологию на составляющие.
– Тогда это тоже можно использовать. Но это будет зависеть от твоих успехов в живописи.
– Что ты задумал?
– Ещё не время об этом. – Я поцеловал Риту. – Пойдём в дом, надо посмотреть, чем занят Митя.
– Он привык, что возле него мама Маша, но Сталин сказал, что к ней проявляют внимание чужие спецслужбы, которые подбираются к тебе и ко мне. Поэтому ради её безопасности просил уволить её. Друг, который у неё появился, не внушает Сталину доверия. Жаль Машу.
Мы повернули к дому, а нам навстречу бежал Митя. Взяв его за руки, мы, раскачивая его, шли в сторону дома. Митька был на седьмом небе от счастья. Папа и мама вместе с ним гуляют! Солнце уже цеплялось за вершины деревьев. Мы попросили накрыть нам ужин в малой столовой. Оленька была накормлена и играла с Верой, а Митя носился по дому, рассматривая всё. Больше всего ему понравился бассейн, и мама Рита пообещала научить его плавать.
Вечером нарком Берия выслушал доклад Иванцова, который собирал данные обо всех в Москве.
– Что по Малышу?
– Вот, Лаврентий Павлович. Но там ничего нет. Его жена назвала Семёновское «нашей тюрьмой». Больше ни одного слова о делах. Только разговоры с сыном.
– Мы хорошо готовим нелегалов. Его жена – опытный сотрудник внешней разведки у Судоплатова. А Малыш практически гений. Завтра снимете прослушку во всех комнатах и в машине, кроме двух больших столовых, комнаты отдыха, комнат персонала, кухни и парка. Схему прослушивания передать Малышу и его жене. Кстати, у неё нет клички. Пусть будет Сова. Она довольно опасна и умна, постарайтесь внедрить кого-нибудь к ней. Обслуживающий персонал не подходит. С кем она ещё контактирует?
– Иногда перезванивается по открытой связи с Головановой, заезжает в ателье на Сущёвке, очень замкнута.
– Все бы были такими! А то за остальными бабами глаз да глаз нужен! Глупы, как клуши! И помело вместо языка!
Отпустив Иванцова, Берия перебирал в памяти события сегодняшнего дня. Его неприятно удивил Сталин, который назвал не его, а Андреева преемником. Хотя честно говоря, к этому шло. Сталин незаметно приблизил к себе Андреева, и его, Андреева, позиции в последнее время очень укрепились. Иосиф Виссарионович использовал Малыша на самых опасных и узких местах в войне, в переговорах с союзниками. Хотя и не выделял его лидерства среди остальных членов Ставки. «Что будет, если Малыш действительно получит в руки СССР? Сталин умеет добиваться своей цели. Собственно, ничего плохого для меня! Мы с ним знакомы с тридцать восьмого года. Никогда не ссорились. Андреев всегда соблюдал определённую дистанцию и никогда не лез в мои вопросы. А когда этого требовали обстоятельства, то всегда делал это корректно. Без криков, разрывания тельняшки на груди и без «стука» Сталину. Ведь он вытащил того же самого Берга! А как повернул? «Вы, товарищ Берия, мудро освободили капитана 1-го ранга Берга, который принёс много пользы для СССР». Андреев умён, тактичен. Представляет собой большую угрозу тем, кто по сути своей являются моими опаснейшими врагами. Ну и какой смысл мне его гнобить? Потому что я не первый? А чем плохо быть вторым? «Счастье – это когда тебя все ненавидят! А сделать ничего не могут!» Меня реально ненавидят все. И я жив только потому, что Сам мне верит. Все мои предшественники уже в могиле. Если вместо Самого придёт Малыш, то, пожалуй, я смогу удержать ситуацию. А если вместо него сядет кто-то другой, особенно хорошо связанный с армией, то меня прихлопнут, как муху. А если Андреев не будет мне доверять, то он даст эту команду. Судя по отсутствию разговоров на «прослушке», он о ней знает или догадывается, и мне не доверяет».
Поколебавшись около пяти минут, Берия снял ВЧ и назвал позывной Андреева.
– Андрей? Лаврентий!
– Добрый вечер!
– Спустись, пожалуйста, дежурный тебя проводит, там тебе передадут кое-какие схемы. Я приказал передать тебе эти бумаги. Пульты один и два можешь выключить, закрыть на ключ и забрать ключи себе. Остальные, пожалуйста, не выключай. Ты имеешь полное право выключить всё, но лучше оставить этот пост на дежурстве. Лучше контролировать исполнителей. Ты согласен?
– Лаврентий, вы о приборах в комнатах?
– Да. Этот дом был очень удобным местом для сбора кое-какой информации. Так как там теперь живёшь только ты и обслуга с охраной, то схему можно изменить, оставив работать только то, что необходимо слушать. Ключи будут у тебя. Полное право посещения этого кабинета ты имеешь.
– Понял. Спасибо. Сейчас схожу. Спокойной ночи, Лаврентий.
Я вышел из комнаты, прошёл в сторону выхода, там меня уже ждал капитан ГБ с красной повязкой на рукаве. Мы спустились в подвальный этаж, мне показали все помещения цокольного этажа, большинство помещений было отведено под кухни, холодильники, кладовые. Одна совсем неприметная маленькая дверь, без вывески, скрывала довольно большое помещение с хорошей звукоизоляцией. Там находились несколько пультов для прослушивания помещений дома и парка. При мне было отключено крыло дома, в котором находились наши комнаты, библиотека, медкабинет, санузлы. Пульты были закрыты на ключ и опечатаны моей личной «секреткой». Я расписался в журналах и получил на руки два экземпляра схем – для меня и для Маргариты. Поблагодарил дежурного и поднялся в спальню Риты. Показал ей документы. Рита на листке бумаги написала:
«Надо попросить Берга проверить. Может быть многоуровневая». Вслух она сказала совершенно другое.
«Не думаю, что Берия захочет играть на два фронта, но с Бергом надо встретиться. Завтра позвоню», – в ответ написал я.
«Там есть ещё помещения, в которых ты не был?»
«Нет, показали все».
«Может быть, ты и прав, хотя в это трудно поверить».
Я забрал листок, прошёл в кабинет и уничтожил его в специальной печи. Вернувшись, предложил Рите прогуляться перед сном. Мы прошлись к прудам, пахло свежескошенным сеном, по парку разгуливали косули, в прудах тяжело билась крупная рыба. Косули людей не боялись.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
