В те дни я в основном занимался организацией встречи в верхах и конференции по послевоенному устройству Европы. Встречу было решено проводить в Москве, хотя наши союзники настаивали на проведении её в поверженном Берлине. Тем не менее все согласились, что посещение Берлина приятное, но второстепенное событие. Мы гарантировали обоим главам правительств союзников посещение поверженной столицы III рейха, но после этого в Москву, пожалуйста.
Я встречал и президента Рузвельта, и премьера Черчилля в аэропорту Темпельхофф в Берлине. Оба прилетели из Лондона с разрывом в несколько минут. На аэродроме их встречал почётный караул, составленный из солдат гвардейских штурмовых бригад 2-го Белорусского фронта. Они были в полевой зелёно-белой камуфлированной форме, в «будёновской» разгрузке с кирасой на груди и спине. Рослые, косая сажень в плечах, они производили впечатление, что прикажи им – и любая столица будет лежать у их ног. Короткие, внешне миниатюрные, автоматы Судаева только подчёркивали мощь бойцов. Уинстон Черчилль внимательно рассматривал лица бойцов, их амуницию и вооружение. А Рузвельта просто провезли вдоль строя. Его солдаты мало интересовали. Он просто помахал им рукой в качестве приветствия. Лётное поле было забито самолётами всех марок, вот на них президент обратил пристальное внимание. Особенно его заинтересовали реактивные истребители и штурмовики. Я спросил президента и премьера, как они хотят добираться до Москвы: самолётами или поездом. Господину Рузвельту больше бы подошёл поезд. Но они сказали, что хотели бы взглянуть на достопримечательности Берлина и лететь в Москву. Мы показали им Рейхстаг, Имперскую рейхсканцелярию и могилу Гитлера. Оба руководителя высказали мнение, что могилу лучше не сохранять. Но я сделал им перевод русской эпитафии на его могиле: «Так будет с каждым…» После этого они согласились, что пусть стоит. Вечером все вылетели в Москву. На лётном поле опять почётный караул, но уже в парадной форме. Командир караула отдал рапорт. Гостей поприветствовал нарком Молотов. После встречи все разъехались.
Ставка в полном составе заседала почти до утра, готовясь к завтрашним переговорам. С утра военную часть делегаций союзников повезли на полигоны дивизии имени Верховного Совета, в Кубинку, на танкодром и в Чкаловский, на аэродром. Меня Сталин использовал как переводчика на переговорах с Черчиллем и Рузвельтом. Вначале состоялись переговоры с глазу на глаз. Первым был принят Черчилль. Сталин поинтересовался у него его впечатлением от Москвы и Берлина.
– Господин Сталин, вид поверженной столицы злейшего врага всегда доставляет удовольствие! А Москва – очень величественный город. Кремль – это произведение искусства. Я рад возможности посетить вашу столицу, и тем более потому, что ранее отношения между нашими странами были не всегда дружественными. Скажи мне три года назад, что Россия будет помогать Британии выиграть войну, я бы никогда этому не поверил.
– Я думаю, господин премьер, что это хороший вклад в основание советско-британской дружбы и в мирное время. Несмотря на различия в государственных строях, на Британии и СССР лежит ответственность за сохранение мира на планете. Ошибка, сделанная вашим предшественником, слишком дорого обошлась нашим народам, господин премьер.
– Я с вами согласен, господин Сталин.
– Я слежу за ходом переговоров между нашими странами, последнее время возникает всё меньше разногласий. Даже в таком щепетильном вопросе, как репарации и раздел военного имущества Германии… – сказал Сталин.
– И я в целом удовлетворён работой наших комиссий. Хотелось бы отметить очень точное выполнение вашей стороной, господин Сталин, своих обязательств. После вывода последнего немецкого полка из Дании ваши части организованно и быстро вышли с этой территории. Это позволяет надеяться на абсолютно точное выполнение всех наших договорённостей! Но вот в Норвегии этого не происходит. В чём причина задержки?
– Господин премьер, по докладам командующего Северным фронтом и Северного флота, у немцев очень разветвлённая структура базирования в Норвегии. Далеко не все стоянки и склады выявлены. Очень много хорошо замаскированных стоянок подводных лодок. Там находятся ещё не сдавшиеся немцы. Не далее как вчера было торпедировано наше судно в Норвежском море. Поэтому пока наши войска и флот занимаются поиском баз и укрытий немецкого флота в Норвегии.
– Соединённое Королевство могло бы помочь в этом вопросе, господин Сталин!
– Пока в этом нет необходимости. Новое правительство Норвегии хорошо помогает нам, но протяжённость береговой линии в Норвегии очень большая. Я не считаю, что происходит задержка нашего вывода войск. Флотские запасы всегда большие. В Дании мы управились быстро, но и страна маленькая, по сравнению с Норвегией. Я не вижу причин для вашего беспокойства, господин премьер.
– Я вас понял, господин Сталин. Есть ещё один вопрос, который никак не удаётся урегулировать: Польша. Генерал Сикорский не соглашается с вашими условиями, он призвал своих сторонников к вооруженной борьбе с оккупантами.
– То есть этот генерал без армии объявил нам войну? – раздался смех Сталина. Черчилль развёл руками и тоже засмеялся. – Узнаю славянское упрямство и польскую гордыню! – продолжил фразу Сталин. – Что будем делать, господин премьер-министр? Не воевать же с идиотом!
– Сэр Эндрю, – Черчилль показал на меня, – будучи в прошлый раз в Лондоне, говорил о наличии у вас здравомыслящих уважаемых поляков. Я думаю, что пришла пора поставить в Польше новое правительство. Великобритания немедленно признает его, господин Сталин. И ещё один вопрос, это касается сроков начала ваших операций на Тихом океане. Месяц назад мы отправили вам большое количество десантных кораблей. По просьбе вашего командующего флотом, малые корабли дополнительно укомплектованы съёмными цистернами для топлива, по две в двадцать баррелей, алюминиевые цистерны, для увеличения дальности хода. Как идет переброска их на Тихий океан?
– Все большие и средние корабли прошли пролив Вилькицкого. Пройдено 1800 миль. Малые корабли и катера по железной дороге перебрасываются в Комсомольск-на-Амуре и в Читу. Сейчас они восстанавливаются, так как из-за тоннелей им пришлось срезать рубки и мачты. На переходе потеряно два дцать три судна, в основном из-за выхода из строя винтов и рулей и повреждения корпусов во льдах. Семь судов потоплено немцами. Наш руководитель перехода Папанин докладывает, что погода пока позволяет продвигаться к Певеку. Осталось семьсот миль. Многие корабли имеют повреждения корпусов. До чистой воды всего триста миль, но это самые тяжёлые мили. Мы разместили у себя на заводах заказ ещё на некоторое количество малых десантных судов и катеров.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
