гораздо дольше.
Я развернул квадрокоптер и направил его обратно к «Газели», которая уже почти добралась до территории выставки. Влетел в кузов, отключил нейроинтерфейс. Снова ощутил ноющие плечи, усталость в мышцах, запах сырого брезента и выхлопных газов. Моргнул, привыкая к тусклому свету в кузове. Рядом сидела Искра, скрестив руки на груди, и внимательно смотрела на меня.
— С возвращением, космонавт, — усмехнулась она. — Ну что, как там, на Марсе?
Я посмотрел на Варягина.
— Чисто. Крупных тварей не заметил. Признаков людей тоже. Похоже, нам повезло. Вокруг ошивается одна мелочь, да и то мало.
Командир молча кивнул, а Искра пересела вперёд и выглянула из кузова на велосипедную дорожку.
— М-да, — протянула она. — А раньше я тут на роликах каталась. Салюты смотрела. Атмосферненько было.
«Газель» подкатила к выставке и остановилась. Тень заглушил мотор. Наступила почти оглушительная тишина. Стало слышно шелест ветра в кронах деревьев да карканье одинокой вороны.
Мы один за другим выбрались из машины. Воздух был достаточно чистым и свежим, пах мокрой листвой и самую чуточку дохлыми крысами. Я сделал глубокий вдох, оглядываясь. Ряды танков, самоходок и бронемашин. Всё это я уже видел через камеру дрона.
— Мы её бросим? — тихо спросила Олеся, с грустью глядя на нашу потрёпанную «Газель».
— Конечно, бросим, мелочь, — тут же откликнулась Искра, ободряюще подмигнув девочке. — Сейчас выберем себе тачку покруче. Вон ту, например, — она махнула рукой в сторону ближайшего Т-34. — Смотри, какая пушка. Пробки нам будут не страшны.
Девочка хихикнула и тут же переключила внимание на Мики, который рванул к ближайшей дохлой крысе.
— Мики, фу! Она уже протухла! Не надо её кушать!
Фокусник помог выбраться из машины Олегу Петровичу. Тот немного покряхтел, поправил очки и посмотрел на Олесю с добродушной улыбкой.
— А всё же какая смышлёная у тебя дочурка, Серёж, — сказал он Варягину. — Ответственная, заботливая, а когда нужно и строгая.
Паладин только вздохнул. Он уже смирился, что его дочери достался дар приручителя, но радости по этому поводу не испытывал напрочь.
Борис и Медведь, спрыгнув на землю, с хрустом потянулись, разминая затёкшие мышцы. Их взгляды уже с предвкушением блуждали по стальным гигантам.
— Так, не расслабляться, — прервал размышления Варягин. — Тень, Фокусник, Женя, Искра, занять позиции по периметру. Следить за всеми подходами. Остальные со мной. Иванов, — он повернулся ко мне. — Приступай. Вся надежда на тебя.
Искра пнула носком ботинка обглоданный крысиный череп и достала из инвентаря «волшебную палочку».
Я подошёл к технике ближе. Танки Т-72 и Т-80, похожие на приземистых, затаившихся хищников. Самоходные артиллерийские установки «Акация», «Гвоздика», «Мста-С», с их длинными, задранными в небо стволами. Реактивные системы залпового огня «Град» и «Ураган». И среди них то, за чем мы пришли. Боевые машины пехоты. Несколько БМП-1 и, да, вот она, красавица, БМП-2.
— Ну и старьё, — фыркнула Искра, с сомнением ковыряя носком ботинка гусеничную ленту. — Лёш, ты уверен, что сможешь завести эту консервную банку?
— Это не старьё, — возразил я, не отрывая взгляда от машины. — Это легенда. Броневая сталь, тридцатимиллиметровая автоматическая пушка 2А42, спаренный с ней пулемёт ПКТ, противотанковый комплекс «Конкурс». Эта «консервная банка», как ты выразилась, способна превратить в решето всё, что движется, в радиусе двух километров. И даже больше.
— Если заведётся, — скептически добавил Варягин, но в его глазах я видел тот же огонёк, что и у себя. Огонёк надежды.
— Мне нужно осмотреть её, — сказал я. — Но легко в любом случае не будет.
Активирован навык: «Анализ компонентов».
Стоимость: 2 маны.
Мир окрасился в голубые тона. Я сфокусировался на БМП. Машина подсветилась, и перед моими глазами побежали строки системного отчёта.
Объект: Боевая машина пехоты (БМП-2).
Статус: Отреставрированный и законсервированный музейный экспонат.
Энергосистема: Штатные аккумуляторные батареи демонтированы.
Топливная система: Полностью осушена. Топливные баки и магистрали промыты и герметизированы.
Система управления огнём и вооружение: Прицельный комплекс очищен, оптические элементы сохранены. Механические приводы статически зафиксированы. Автопушка 2А42 и спаренный пулемёт приведены в небоевое состояние. Каналы стволов заглушены, механизм подачи снарядов и лент разряжен и заблокирован. Боеукладка пуста. Пусковые установки ПТУР приведены в нерабочее состояние.
Двигатель: Двигатель УТД-20 демонтирован.
Я ожидал чего-то подобного, но всё равно ощутил, как плечи поникли под грузом разочарования. В этом и заключается разница между военной техникой на консервации и музейным экспонатом. Первую можно расконсервировать и за пару суток поставить в строй. Вторую… вторую можно только водрузить на постамент.
— Ну что там, Лёш? — голос Искры прозвучал совсем рядом. — Заведётся?
Я молча покачал головой и смахнул окно. Голубое свечение погасло.
— Нет, — глухо ответил я. — Это просто пустая коробка. Красивая, грозная, но абсолютно бесполезная. Внутри нет сердца. Двигатель снят.
Варягин, стоявший чуть поодаль, скрестив руки на груди, помрачнел. Его взгляд скользнул по рядам застывшей техники.
— Проверь остальные, Иванов. Все.
Спорить не было смысла. Я и сам хотел убедиться. Жаль, что мы оказались именно в этой части Москвы, а не возле ЦМВС. Там, в Центральном музее Вооружённых Сил, есть ходовые образцы. Их периодически пригоняют сюда, может, нам повезёт.
Я подошёл к восьмиколёсному БТР-80, очень похожему на наш прошлый бронетранспортёр… до того, как я сделал из него ёжика.
«Анализ», — мысленно приказал я.
Объект: Бронетранспортёр (БТР-80).
Статус: Отреставрированный и законсервированный музейный экспонат.
Энергосистема: Штатные аккумуляторные батареи демонтированы.
Топливная система: Полностью осушена. Топливные баки и магистрали промыты и герметизированы.
Система управления огнём и вооружение: Пулемёт КПВТ (14,5 мм) и спаренный ПКТ (7,62 мм) приведены в небоевое состояние. Прицельный комплекс очищен, механизмы заблокированы. Боеукладка пуста.
Двигатель: Двигатель КамАЗ-7403 демонтирован.
Снова. Демонтирован. Я выругался сквозь зубы. И всё же… что-то в этом отчёте зацепило мой взгляд. КамАЗ-7403. Это же, по сути, форсированный дизельный двигатель от обычного грузовика. И компоновка у БТР совсем другая, не такая специфическая, как у БМП с её УТД-20.
Я поморщился, прикидывая в уме варианты. Шанс есть. Призрачный, почти безумный, но он есть.
Обошёл все остальные машины, уже чисто для очистки совести. Везде одна и та же картина. Пустые моторные отсеки. Меня бы вполне устроил двигатель, залитый консервационной смазкой. Густой, похожей на солидол субстанцией, которой покрывают все детали, чтобы защитить их от коррозии. Двигатель, если бы он был на месте, оказался бы обёрнут в несколько слоёв промасленной бумаги и пергамента. Все отверстия, впускной и выпускной коллекторы, патрубки системы охлаждения, были бы заткнуты специальными заглушками. Чтобы оживить такого «спящего зверя» без системной магии, потребовалось бы несколько дней только на очистку и расконсервацию. Но здесь не было даже этого. Пустота.
Тяжело вздохнув, я подошёл
