Многие ребята совершали подобную ошибку. Внешность этой девушки была обманчива. Никто не мог угадать, какая сила таится в ее длинных тонких руках — сила, накопленная за годы жизни под солнцем Аризоны. Собственно, в Сондре все казалось обманчивым. У нее была смуглая кожа и экзотическая внешность, что делало ее совсем непохожей на Мэллоунов. Все объяснялось тем, что она и в самом деле не была им дочерью.
Когда в руки двенадцатилетней Сондры попали документы о ее удочерении, она вдруг осознала, что глубоко внутри нее существует некая загадочная серая область. Ее все время преследовало смутное чувство, будто ей чего-то не хватает, как инвалиду, испытывающему фантомные боли в ампутированной ноге. Документы поведали ей о том, что она и в самом деле чего-то лишилась и ей еще предстоит найти недостающую часть в этом большом мире.
Пока они поднимались по лестнице на второй этаж Тесоро-Холла, Шон все время говорил. Говорил и не мог оторвать глаз от Сондры. Никто ему не сказал, что в общежитии ребята и девочки будут жить рядом. Там, откуда он прибыл, такое считалось просто неслыханным. Только что, неожиданно узнав, что девушки будут жить в соседней комнате, он пришел в восторг. Еще бы, его соседка — как раз та красавица, о какой он мечтал!
Сондра не очень откровенничала с ним, но часто улыбалась, и на щеках ее появились милые ямочки. Шон поинтересовался, откуда она родом, и не мог поверить, что эта девушка с оливковым цветом лица и миндалевидными глазами всего лишь из города Финикс, что в штате Аризона. Сондра считала его приятным молодым человеком, достойным дружбы. Но не более того. Уж она позаботится о том, чтобы их отношения не зашли дальше дружбы.
«Вы ведете активную половую жизнь?» — спросил ее один из экзаменаторов прошлой осенью. Именно во время знакомства с анкетой и личного собеседования окончательно решалось, принимать ли ее в колледж. Сондра знала, что ребятам подобный вопрос никогда не задают. Только девушка могла создать проблемы, если начнет спать со всеми подряд. Она может забеременеть и бросить учебу, напрасно растратив время и деньги учебного заведения.
Сондра ответила правду: «Нет».
Но когда Сондре задали вопрос: «Вы принимаете противозачаточные средства?» — пришлось задуматься. Она ничего не принимала: в этом не было надобности. Но раз они хотели убедиться, что она одна из тех, кто отвечает за свою репродуктивную сферу, а следовательно, за свою судьбу, Сондра ответила: «Да». По сути, она не погрешила против истины, ибо воздержание — лучший контрацептив.
— Как тебе понравилось торжественное открытие учебного года? — спросил Шон, когда оба поднялись на второй этаж.
Сондра достала ключ от комнаты из стильной стеганой сумочки. Она должна была вселиться в общежитие еще вчера, но поздно выехала из Лос-Анджелеса — задержала вечеринка, которую неожиданно устроили друзья, — и прибыла только сегодня утром, как раз к началу учебного года.
— Немного удивило, что в колледже существуют правила ношения одежды, — ответила она, отперев дверь, и отошла в сторону, чтобы пропустить Шона с ношей. — Со школы мне не приходилось ломать голову над тем, что надеть.
Шон опустил три больших чемодана на пол, а маленькую косметичку поставил на кровать. Весь багаж был белого цвета и помечен золотыми инициалами Сондры.
— Как здорово! — Она прошла мимо Шона к окну, у которого стоял письменный стол. Как раз это она и надеялась увидеть: за пальмами и монтеррейскими соснами мелькнула тонкая голубая полоса океана.
Прожив двадцать два года в окруженной сушей Аризоне, Сондра подала заявления в медицинские колледжи, которые находились у океана или рек, чтобы водный простор открывался перед глазами и постоянно напоминал, что по другую сторону лежит неведомая земля, новая земля, где много незнакомых людей, живущих своими обычаями и традициями. Эта terra incognita влекла Сондру Мэллоун с незапамятных времен. Очень скоро, когда закончится учеба и Сондра получит медицинскую степень, она отправится туда, в большой мир…
«Почему вы хотите стать врачом?» — спросил ее прошлой осенью экзаменатор.
Сондра ожидала этого вопроса. Наставник из университета Аризоны готовил ее к этому интервью и объяснял, какие ответы желают услышать экзаменаторы. «Не говорите им, что собираетесь стать врачом ради того, чтобы помогать людям, — советовал ей наставник. — Они этого терпеть не могут. Во-первых, это звучит фальшиво. Во-вторых, такой ответ неоригинален. И, наконец, они отлично знают, что лишь немногие поступают в медицинские колледжи из чисто альтруистических соображений. Экзаменаторы хотят услышать честный ответ, созревший в вашей голове. Скажите им, что вам нужна гарантированная работа, скажите, что вами движут научные интересы в области искоренения болезней. Но только не говорите, что вы хотите помогать людям».
Сондра ответила спокойно и твердо: «Потому что я хочу помогать людям». И шесть экзаменаторов убедились, что она говорит серьезно, — такая неколебимая решимость светилась в янтарных глазах — больших, миндалевидных, глядевших смело, пристально и, казалось, совсем не моргая.
У Сондры были причины так говорить, но она не хотела вдаваться в подробности. Желание помочь тем людям, которые дали ей жизнь, кем бы они ни были, не представляло интереса для шестерки экзаменаторов. Достаточно, что она это чувствовала, что это придавало ей силы, вселяло в нее уверенность и сделало ее жизнь осмысленной. Сондра не знала, ни кто ее родители, ни почему они отказались от нее, но по ее смуглой коже и прямым шелковистым волосам черного цвета, ниспадавшим на спину, по длинным рукам и ногам, по широким плечам было видно, откуда родом половина ее предков. Как только Сондра нашла документы о своем удочерении и узнала, что она в действительности не дочь богатого бизнесмена из Финикса, а ребенок, появление которого связано с неведомой трагедией, она словно услышала зов далеких предков. «Я не хочу работать в провинциальном госпитале, — заявила она приемным отцу и матери. — Ради них я обязана отправиться туда, где во мне нуждаются».
— Как хорошо, что у тебя есть машина, — сказал Шон, стоявший позади нее.
Сондра обернулась и улыбнулась ему. Шон облокотился о дверной косяк и засунул руки в карманы джинсов.
— Я и раньше слышал, что Лос-Анджелес — огромный город, — усмехнулся он, — но к такому оказался не готов. Я здесь уже четыре дня и все еще не могу понять, как тут люди передвигаются!
Сондра широко улыбнулась:
— Можешь брать мою машину в любое время, когда она тебе понадобится.
Шон уставился на нее, слегка опешив.
