Пульсирующая, острая боль заполыхала в области сердца. Казалось, то утро, когда мы пили чай в его комнате, было несколько жизней назад. Или вовсе было не с нами. Хотя, по сути, прошло всего тридцать шесть часов или около того с момента, как мы победили Небро.
Победой это называл Совет, который тоже лишился части членов. Потому я не могла признать это победой. Мы уничтожили Небро, а с ним и львиную долю вовсе невинных. У меня так сильно сдавило грудь, словно кто-то наступил мне на горло и мои легкие судорожно пытались набрать хотя бы немного кислорода. Я ежесекундно вспоминала все предупреждения о потерях и смертях. О том, что я не вынесу этого. Тогда я была уверена, что они просто не видят моей силы и ошибаются во мне. Но они оказались правы.
Яхве! Как же они были правы!
Моя энергия и силы все же нашли меня. И захлестнули такой волной, что вся комната Люцифера полыхала красным пламенем. Я сожгла все, что в ней находилось дотла. Только легче от этого не стало. Дышать проще я не смогла, а пульсирующая боль в висках не отпускала. Самый страшный мой сон. Ужас от его исчезновения сопровождал меня даже в те редкие минуты, когда мне удавалось поспать.
«Все закончится тем, что один из них позволит себя убить, защищая тебя» – слова Агаты крутились в моей голове, которые оказались жуткой реальностью. И я не могла поверить в то, что она тоже была права.
Я больше не билась в агонии, не купалась в истерике, после истощения энергией наступила просто…
– Пустота.
Мои глаза широко распахнулись, и я отпустила занавеску из руки. Та упала на прежнее место.
– Убирайся из моей головы.
– Мне даже не приходилось в нее залазить. Ты слишком громко думаешь, – окликнула Агата, стоя в проходе моей комнаты.
Я настолько была уставшей, что не могла даже скрывать свои мысли. И это чертовски раздражало. Странно, что в моем положении я еще могла испытывать хоть какие-нибудь эмоции, а тем более такие сильные как раздражение.
Демоница глубоко вздохнула и прошла внутрь помещения, когда я обернулась к ней.
– Я тоже его потеряла. И знаю, как тебе больно.
Мой ответ застрял где-то на языке. Потому что я даже не знала, что собираюсь ей сказать. Ничегошеньки она не знала. Я крепко стиснула зубы, что те заскрипели, заставляя себя подавить нахлынувшие слезы.
– Ты должна попрощаться с ним. С ними всеми, – она прищурилась, заглядывая мне в глаза.
Но даже если бы я и знала, что ей ответить, я бы не смогла.
Еще несколько секунд Агата постояла в молчании, а потом подбадривающим прикосновением сжала мою руку и покинула комнату.
Я повернулась к зеркалу, мысленно задавая себе вопрос: а что дальше?
Если я попрощаюсь с ними и отпущу их, что мне делать дальше? Как прежде уже никогда не будет. А по-новому… Хочу ли я этого?
Девушка с отражения в черном платье, со слипшимися тусклыми волосами ниже плеч, которые больше не блестели на солнце, смотрела на меня пустыми глазами. Ее сухие, чуть приоткрытые губы, были такого же бледного цвета, как и все лицо. А проступившие синяки под глазами выглядели, словно она не спала около недели. Это была не я. И я тоже не смогу стать прежней. Наверное, мне нужно пережить этот день, чтоб… Чтоб что? Смириться? Жить дальше?
Я громко выдохнула и направилась в главный зал. Светлое, приятное глазу помещение, где раньше проводились балы и торжественные собрания, сегодня было полной противоположностью. Сейчас в нем была запланирована прощальная церемония. Провожание в последний путь всех героев, которые наверняка даже не узнают о том, как чтут память о них.
1 Медленно перебирая ногами, я дошла до громадных дубовых дверей и остановилась у входа. Мимо меня проходили ученики, учителя и просто ангелы и демоны, которых я никогда не видела прежде. Все они были одеты в черную одежду, что наводило еще большую тоску на меня. Кто-то пытался со мной заговорить, но чем ближе я подходила к месту назначения – тем сильнее у меня закладывало уши. Сердце бешено грохотало. И я уже не слышала и без того тихих, почти беззвучных разговоров окружающих.
Я не была готова переступить через порог. Переступить через себя. Это означало, что пути назад не будет.
Сильная мужская рука опустилась на мое плечо, и я вздрогнула. Вырывая себя из раздумий, я подняла взгляд на демона, стоявшего рядом. Грегор так же молча созерцал мое бледное лицо.
Мои брови задергались, пока я пыталась собрать свою фразу в кучу, но учитель отрывисто кивнул мне, заставляя поверить в то, что я могу это сделать. И я, тяжело сглотнув подкрадывающийся ком к горлу, шагнула вперед одной ногой.
Двери распахнулись, и перед моими глазами открылась новая удушающая картина. Я застряла на входе. По всему моему, и без того дрожащему телу, пронеслось сотни тысяч мурашек. Я инстинктивно открыла рот, потому что первым позывом было закричать, развернуться и убежать. Но ноги перестали меня слушаться. Они вросли в белоснежный мраморный пол, и я стояла на пороге, как завороженная. Имея силы только водить глазами по помещению.
Сотни зажженных свечей стояли по всему периметру зала. Над свечами были тысячи фотографий погибших, перетянуты черными лентами. Сотни ангелов и демонов, застывшие, как и я, стояли спинами ко мне. Некоторые из них подходили к стеклянным фото и ставили свои свечи. Мертвую тишину перебивали лишь слабые перешептывания соболезнующих. Их головы были опущены, а глаза имелись на мокром месте.
Мой взор остановился на одной молодой девушке. Ее глаза выглядели настолько красными, что стало ясно – она потеряла кого-то очень близкого в этой войне. На ней был надет черный брючный костюм и черная повязка на голове. И только по белым крыльям можно было понять, что она – ангел. Ее энергия излучала такую боль и тоску, что у меня замутило в желудке, и я слишком резко отвела взгляд.
Мои глаза встретились с Касом. Ангел стоял в окружение двух невысоких собеседниц и довольно спокойно о чем-то с ними разговаривал. Когда он
