столкнулся со мной взглядом, его губы поджались, а лицо искривила печаль. Ему было меня жаль. Это читалось в его бездонных синих зрачках.
Мои губы дрогнули в слабой улыбке от знакомого человека, но он тут же отвернулся, будто я ошпарила его кипятком. Грудь защемило еще больнее.
Я потупилась в пол, прикусывая щеки изнутри, и развернула голову в другую сторону, натыкаясь на Лизу. Она обнимала подходящих к ней других учеников. Рядом стояли ее родители, и некая волна облегчения прошлась по моей спине. Они были живы – это не могло меня не радовать. Но счастье быстро улетучилось, когда Лиза заметила меня.
О, Яхве, я клянусь, что почувствовала, как ее сердце пропустило удар, когда она секундным взглядом прошлась по мне. Моя энергия излучала такую мощную боль, что мои друзья не то, что находиться рядом со мной, они не могли на меня даже смотреть.
Впервые в жизни мне стало жаль себя.
Я потеряла все. Я потеряла всех.
Слезы вновь собрались в уголках глаз, и я зажмурилась так сильно, что голова заболела еще больше, чем до этого. На выдохе я распахнула мокрые веки и глянула в центр помещения. Плавно поднимая взгляд выше, я стала рассматривать фотографии. Пятиметровая стена в высоту была плотно увешана фотокарточками людей. Молодые и взрослые парни и девушки улыбались мне. Но никто из них больше не улыбнется в жизни.
Мои губы задрожали, когда я посмотрела на фото у самого потолка. Последний кислород выбился из легких, и я больше не могла вздохнуть.
Папа.
Он смотрел на меня с пятиметровой высоты со слабой усмешкой на устах. Его взгляд был уверенным, таким же, как и всегда в жизни. Он словно был тут, со мной, сейчас…
Я вспомнила последнее свое прикосновение к его холодному лицу, от чего спазмы в моей груди участились.
Он мертв.
Я дернулась назад, потому что больше не могла этого видеть. Не могла признать. И тут мои глаза нашли его. Демона, которого я отказывалась замечать. Его фото висело немного ниже и левее от фотографии отца. Люцифер тоже был на этой стене.
Моя голова истошно завертелась, а глаза доверху наполнились соленой водой. Я рванула к выходу и зацепила плечом какого-то невысокого парня, он выронил горящую свечу из рук.
Нет. Я не могу тут оставаться. Не могу туда войти. Не могу с ними попрощаться. Не могу их отпустить. Не могу признать себе, что это конец.
Я была жалкой и слабой.
Но я не хотела больше никого терять! Я не выдержу этого. Мне хотелось умереть от этих мыслей.
А самое ироничное, что я не могла умереть по-настоящему. Я была бессмертной, и окутавшая боль будет со мной навечно.
Я вылетела из зала со скоростью света. Мне нужно было подышать свежим воздухом.
Выбежав на улицу, я распахнула свои крылья и взметнулась ввысь, остановившись лишь напротив верха башни. На которую однажды меня привел Люцифер. Самая высокая точка Небес.
2 Приземлившись на крышу, я облокотилась о невысокий заборчик, заставляя себя дышать глубже и медленнее. Когда картинки с тысячей зажженных свечей перестали блуждать в моем воображении – сердце забилось реже, а кислород, наконец, стал наполнять легкие.
– Алекс, – послышался позади голос рыжей подруги, и я обернулась к ней.
Около Лизы стояли Кас, Мэнди, Агата, Крис и даже Грегор. Все они были тут, но мне не было легче от их поддержки сейчас. Они пришли меня пожалеть? Мне не нужно было это. Я хотела быть сейчас на месте Люцифера, быть с Люцифером. Я должна была быть сейчас с ним, где бы он ни находился. Все должно сложиться не так!
Я не разговаривала ни с кем из них, после того как узнала, что Люцифер исчез. Или умер. Я игнорировала все их попытки помочь мне. Игнорировала любые встречи с ними. Просто, потому что они напоминали мне о демоне. О том, как было раньше. И о том, что больше так уже не будет.
– Алекс, пожалуйста, – Лиза хотела подойти ближе, но я дернулась назад, крепче цепляясь руками за забор, и замахала головой. – Прошу тебя…
– Нет… Я не могу…
– Можешь. Мы можем пройти через это! Вместе, – она ступила еще ближе.
– Мы поможем тебе, Александра, – подавленно произнес учитель.
Я повернула голову к нему, заглядывая внутрь его сознания. Я хотела понять, насколько он сам верит в свои слова. Но мне не удалось прочитать правды в его фразе.
– Поможете мне? Пройти? Через что? – мой голос дрожал точно так же, как и все тело. – Через прощание с ними? Через принятия того факта, что их больше не вернуть?
– Ты должна, Алекс, – отозвался Кас.
Но я не должна. Я не могу.
– Это вы не должны! А вы просто хотите попрощаться с ними? – я не верила своим ушам.
Все пришли сегодня на церемонию прощания с полным осознанием того, что это конец.
Я оглядела друзей. Они… Они смотрели на меня, как на сломанную игрушку.
Во мне, правда, что-то сломалось. И меня нельзя было починить. Ни признанием всей ситуации, ни их поддержкой. А самым страшным было осознание того, что исправить ничего уже нельзя было. Они погибли. Исчезли. Их больше нет.
Моей мамы, папы, Люцифера и даже Ашкала.
Моя голова закружилась, и образы присутствующих размылись. Тошнота подступила кверху. Я крепче вцепилась в железную решетку забора, прогоняя тошнотворный ком. Паника вновь овладела моим слабым телом, дышать становилось все труднее, а холод, казалось, пробирал до костей. Я закашлялась от собственных слюней.
Никто из ребят не мог заглянуть мне в глаза. Никто из них даже не мог смотреть в мою сторону. Они глядели по сторонам, в пол, избегая моего силуэта. Я столкнулась взглядом с Агатой, и заметила блестящие слезы на ее румяных щеках. Ей было больно. Сейчас она полностью испытывала мое страдание, она целиком переняла мою боль. Я отвернулась, понимая, что мне жаль ее. Жаль себя… И это ощущение было еще отвратительнее предыдущего.
Невозможность принятия
