ей внутренний голос, и Лиза решилась. Она вкратце поведала подруге о том, что недавно прокатилась по Европе с большими моральными потерями. Теперь пытается выйти из депрессии, но как назло полились дожди. Настроение фиговое. Перспективы такие же. В ответ Зинка с сочувствием посмотрела на Лизу, и та решила закрепить успех. Макарова никогда не была особо догадливой, но всегда отличалась покладистым характером. Ее следовало только навести на мысль о необходимости помогать ближнему. И Лиза как бы невзначай спросила:
– А ты, вижу, прибилась к приличной фирме?
– И не говори, повезло.
– Что-нибудь с финансами?
– Ты обалдела! Я и финансы!
– А на чем же еще сейчас можно стричь бабки?
Зинка облизала губы, но ничего не сказала. Лиза удивилась.
– Это страшный секрет? – В ее голосе прозвучала насмешка.
После недолгого колебания Макарова тихо сказала:
– Скорее, коммерческая тайна.
– О, да ты стала продвинутой личностью!
Леонтьева уже пожалела, что подошла к этому злополучному прилавку. Она ведь прекрасно знала, что за последние годы в России произошло резкое социальное расслоение. Каждый занял свою полочку. Зинкина была на несколько порядков выше Лизиной, поэтому сегодня не следовало соваться. Гамма этих чувств отразилась на физиономии Леонтьевой, и Макарова почувствовала себя сволочью.
– Послушай, Лизок, тебе, – она выделила слово, – я бы сказала. Но я дала подписку.
Та присвистнула.
– Ради бога, мне не надо чужих тайн! Вдруг выяснится, что ты работаешь на ЦРУ!
– Да брось! Все гораздо проще. И я бы хотела, чтобы ты тоже устроилась к нам! Завтра же похлопочу о тебе. А ты мне обязательно позвони. Через день. Уговор?
– Хорошо.
От этой встречи у Лизы осталось двойственное чувство. С одной стороны, захотелось попасть в этот Сезам, где прилично платят, и также, как Зинка, покупать хлебницы, похожие на саквояжи. С другой, слегка насторожила та загадочность, которой Зинка окружила место своей работы. Впрочем, это могло быть трюком. Много лет Макарова не могла преуспеть. И теперь, когда появились деньги, ей захотелось легкой загадочности своего имиджа. Кажется, французы говорят, что каждая женщина – это тайна. Вот и Зинка подкорректировала себя на французский манер. Отличная косметика. Классные шмотки. Дорогие аксессуары. Почему бы не приправить все это соусом легкой загадочности?
Спустя некоторое время у Лизы мелькнула мысль о первой, самой древней профессии. Но Леонтьева вскоре отмела ее. У людей, которые считали: раз обогатилась, значит занялась проституцией, было стереотипное мышление. Как продвинутая современная личность Лиза понимала: существует много способов обогащения. И это не обязательно игра на первобытных человеческих инстинктах. Разве мало сейчас фирм, которые по-прежнему делают деньги на туризме или на рекламе, например? А вдруг Макаровой удалось пролезть в такую контору? Правда, раньше Зинка не обладала способностью без мыла влезть в самые укромные, скажем так, места. Но время идет – люди меняются. Жизненный опыт и является тем самым мылом, с помощью которого можно проскользнуть к деньгам.
Как бы то ни было, через пару дней Лиза отыскала старый блокнот с телефонами дачных друзей. Он валялся на самом дне одного из ящиков секретера. Давненько Лиза не только не видела их всех, но даже не звонила. Признаться, ее слегка смущало, что она и не помышляла поддерживать отношения с ободранной Макаровой, но сразу бросилась на зов процветающей Макаровой.
«Деньги – живительный источник», – подумала Лиза, вспоминая обновленную Зинку. Горделивая походка. Томный взгляд. А самое главное – голос. Вроде бы прежний и вместе с тем – какой-то другой, с низкими трепетными нотами в интонации. Волнующий голос.
Когда Лиза вновь услышала его, то сразу поняла, что Макарова все-таки простудилась во время того проливного дождя. Вместо трепетных нот у Зинки прорывались какие-то хрипы.
– Привет, Лизок, – тихо откликнулась она по телефону.
– Ты все-таки заболела?!
– Что?
– Да тот дождь! А я сразу приняла горячий душ, и все в норме.
– Молодец. – Зинка говорила вяло, как это всегда бывает при потере сил во время болезни.
Лиза пожалела о звонке. Было семь вечера. Больная устала.
«Я выбрала не самое подходящее время. Разговор о протекции придется отложить». Но Макарова неожиданно пригласила Лизу к себе домой. Она жила в Сокольниках, рукой подать от Преображенки. Лизина бабушка выделила деньжонок на аренду, и внучке не пришлось отказываться от снимаемой халупы.
На улице было темно и ветрено. Но жажда наживы погнала Лизу к Зинке. Если бы Макарова пригласила ее при других обстоятельствах, то Лиза не променяла бы теплую ванну на сырой тротуар. Но впереди маячила сладкая, как десерт, приманка – выгодная работа с оплатой в баксах. Лиза не сомневалась в том, что там, в Зинкиной конторе, отсчитывают доллары. И этот зеленый огонек маячил ей сквозь осеннюю тьму. Чтобы Макарова не посчитала ее полной свиньей, Лиза спланировала визит. Она шла к больному человеку. Здесь следовало проявить тонкий подход. Из холодильника Лиза достала нетронутый пакет обезжиренного молока. Представила, как Зинка подогреет его и будет пить медленными глотками, согревая простуженное горло. В эти минуты она, естественно, вспомнит о заботливой Лизе и постарается после выздоровления пристроить ее в их контору. Нельзя сказать, что это уж очень тонкий маневр, зато древний, как мир.
Сначала – метро, затем – пешая прогулка между бесчисленными палатками, и спустя пятнадцать минут Лиза уже позвонила в дверь Макаровой. Зинка жила одна. Повезло. Еще несколько лет назад квартира досталась ей по наследству от одинокой тетушки.
Как и положено больной, Макарова была в длинном махровом халате. Они сели на кухне. Здесь было теплее, чем в остальной квартире. Пока Зинка разогревала презент, Лиза с любопытством отмечала те детали, которые привнес в жизнь Макаровой приличный заработок. Правда, Лиза много лет не бывала здесь, но эти детали можно было отличить и ненаметанным глазом. Гирлянда искусственных цветов на стене, обитой деревянными панелями. Импортные банки для сыпучих продуктов, ярких расцветок, с оригинальными зажимами поверх крышек. Та самая хлебница. Огромная керамическая шкатулка с надписью-подсказкой, для чего ее следует использовать.
Калькулятор в Лизиной голове быстренько просчитал финансовые возможности хозяйки дома. Нет, это не хай-класс. Мидл. Зинка приближалась к середнякам. Она явно относилась к когорте средних менеджеров, тех самых, кого особенно затронул последний кризис. Как и многие женщины, Макарова не отказывала себе в приличной косметике и нарядах. На устройство быта шли финансовые остатки. Отсюда некоторые яркие штрихи кухни.
Было видно, что Зинка основательно простужена. Она хрипела. Двигалась медленно. Из нее будто ушли основные жизненные силы. «Если у Зинки грипп, я могу основательно попухнуть», – поняла Лиза. Ее хрупкий организм, как губка,
