Читаем без скачивания Закон десанта – смерть врагам! - Сергей Зверев

«Любимовка» — красовалось за ветровым стеклом. Там же висел стыдливо-розовый скелетик и вымпел с гербом города Таллина. Шофер отсутствовал. За серыми шторами темнели силуэты ожидающих. У раскрытой двери курили двое — совершенно лысый субъект без ресниц и бровей — явная жертва Эдисоновой болезни и уверенного вида крепыш с клочком седины повыше лба — осанистый, улыбчивый. Возможно, эти парни и не были знакомы, просто сошлись как будущие попутчики. Вадим щелчком отправил окурок в далеко стоящую урну. Безволосый проследил за точным попаданием, уважительно крякнул и посторонился.

— Надо же, автобус до Любимовки объявился, отродясь такого не было, — заметила пожилая аборигенка в платочке, бредущая с прибывшего гурьевского рейса. Женщина тащила две корзины с опятами — свою и хромающего поодаль деда.

Вадим обернулся, вновь почувствовав опасность. Испытывая нерешительность, он забрался в автобус.

Жажды к общению он пока не испытывал, оттого и двинул на «корму» — мимо бледного очкарика, не сказать, что заморенного, но сильно худого, мимо двух дам и мачо в солнцезащитных очках от Картье. В самый конец он не полез — уселся на предпоследнее сиденье справа от прохода, машинально отметив немногочисленность пассажиров и какую-то подспудную мыслишку относительно последних, мгновенно исчезнувшую.

Бросив сумку к окну, Вадим откинул голову на высокую спинку. Для того чтобы собраться с мыслями, требовался покой. Он расслабился, но ненадолго — хихикнула девица, заливисто засмеялась другая. «Кому-то нужно как следует стукнуть по макушке», — подумал Вадим, открывая глаза. Хохотушки за высокими сиденьями не просматривались. Зато неплохо было видно, как появляются новые пассажиры. Кряхтя и отдуваясь, в салон забрался плотный молодой мужчина — гладко стриженный, бородатый, в яркой красно-желтой ветровке. Следом за ним — фигуристая блондинка в джинсе. Оказалось, что они не вместе: упитанный плюхнулся на переднее сиденье сразу за кабиной, девица отправилась дальше, держа перед собой на вытянутых руках нейлоновый «банан» с таким видом, словно там как минимум граммов триста тротила. Приятно улыбнувшись Вадиму, она вздула челку и села напротив — через проход. Вошли те двое, что курили. Безволосый хихикал, видимо, по поводу услышанного забавного анекдота, а крепыш с довольным видом похмыкивал. Эти тоже далеко не пошли — приземлились между дамами и худосочным очкариком. Звякнула пивная тара — неизбежный спутник долгой дороги.

Вернулась и обожгла мысль — та самая, подспудная: возраст пассажиров! Ни детей, ни стариков. Ни молодежи, ни представителей старшего поколения. Относительно молодые люди, немногим за тридцать, как и ему самому, но почему-то никто этого не замечает.

Вадим скосил глаза, обнаружив, что блондинка занимается тем же — поглядывает на него. Она была постарше остальных, но из-за детского курносого носика и кукольных щечек казалась моложе. Заметив, что за ней наблюдают, дама смешно вздернула носик и отвернулась. Обручального кольца на правой руке не было (но это ни о чем не говорило). Вадим открыл рот, намереваясь что-то сказать, хотя и не придумал что (главное, открыть рот, а слова найдутся). Но тут в автобус поднялся водитель в кожаной жилетке и радостно объявил:

— Всем привет. За проезд приготовим, граждане.

— Сколько? — поинтересовался толстяк.

— Недорого, по полтинничку, — водила до ушей растянул в улыбке рот и скинул кепку. — Дружно обилетились и поехали.

— Почему так дорого? Это же рейсовый автобус… — лениво возмутился кто-то из представителей сильного пола. Но не крепыш с безволосым — те не стали бы заниматься гнилым, а главное, бесперспективным крохоборством — не те лица. Либо очкарик возмущался, либо «мачо».

— Это вам не рейсовый автобус, — грубовато заметил водила. — А заказной. Чуете разницу?

Качать права и унижаться крохобор поостерегся. Водила двинулся по проходу, собирая в кепку деньги. Вадим опять скосил глаза. Блондинка морщила носик, пытаясь одновременно смотреть и в сторону, и держать соседа в поле зрения.

— С каких это пор заказные автобусы стали платными? — вполголоса поинтересовался Вадим. Быть обвиненным со стороны блондинки в скупердяйстве он не боялся, поскольку проговорил сардоническим тоном.

— С тех пор как появились водители в кожаных жилетах, — блондинка повернулась к Вадиму. Ее глаза были ясные, серые, она смотрела немного с вызовом.

Он бросил купюру в протянутую кепку — словно милостыню вольному музыканту. Соседка повторила его движение — правда, бросила сотенную, а купюру Вадима извлекла, скрутила и вставила в пистончик на груди.

— Спасибо, цыпочка, — шофер по-свойски подмигнул, развернулся и потопал на рабочее место. Заработал двигатель — базарные ряды и дощатые сараи медленно поплыли за окном.

— Между прочим, меня Вадимом зовут, — представился Кольцов.

— А я Катя Василенко, — отозвалась попутчица. — Можно Екатериной Викторовной, но так длиннее. Как хотите.

— Хочу короче, — подумав, выбрал Вадим. — Вы довольно молоды для такого длинного имени.

— Увы, — вздохнула блондинка. — Уже немолода. Одно радует — бывают случаи и потяжелее.

— Сплошь и рядом, — подхватил Вадим. — Вы знаете, Катя, я полдня болтался осенним листом по Славянке и пришел к интересному выводу: наши социологи бессовестно лгут, утверждая, что средний возраст населения, особенно в провинции, неуклонно снижается. Средний возраст аборигенов этого милого городка — лет девяносто. Вы случайно не местная?

— Боже упаси, — блондинка эротично приложила руку к груди. — Я из Н-ска.

— Как странно, — удивился Вадим. — Городок-то наш небольшой, всего каких-то полтора миллиона, причем половина — пенсионеры, дети, инвалиды и наркоманы…

Автобус между тем выезжал за пределы Славянки. Проплыла заросшая крапивой околица, мостик через глубокий овраг. Затуманились гористые перелески. Стая ворон взмыла в воздух и дружно закаркала. К чему бы это?

— Вы, наверное, редко выходите из дома? — предположила Катя.

— Наверное, — Вадим пожал плечами. — Холостяцкая берлога, знаете ли, ортопедический матрас, все такое. Пенсия и покупки по Интернету. Добыча фуража — на плечах кузины-белошвейки, она у меня по хозяйству…

— А еще зайку бросила хозяйка, под дождем остался зайка? — засмеялась блондинка. Кольцов заметил в уголках ее рта морщинки, но, как ни странно, они ей шли.

— Верно, — согласился Вадим. — У хозяйки моей семьи была гремучая энергия, особенно по части потребления запретных плодов; мы общались исключительно припадочным лаем, а когда ей радикально угодила шлея под хвост, и она решила, что один муж в семье обязательно вырастет эгоистом…

Блондинка согнулась от беззвучного хохота.

— …Я счел разумным сменить статус, — закончил Кольцов. — И уже целый год не открываю пиво обручальным кольцом, — а когда блондинка отсмеялась, поинтересовался: — А у вас в этой жизни, надеюсь, все правильно? Не говорите только, что вы окончили институт домработниц.

— Да нет, я не замужем, — сообщила неплохую весть Катя. — Окончила педагогический институт, работаю менеджером в турфирме.

— Прокладываете туристические тропы? От уютных зимних стойбищ до развратных курортов Родоса и Пхукета?

Блондинка покачала головкой.

— Скорее, от кошелька потенциального туриста до закромов алчного руководства турбюро «Баттерфляй».

— Как игриво это звучит — «Баттерфляй»… Любимовка входит в круг интересов вашего алчного руководства?

Блондинка помрачнела.

— Я по личным мотивам, — отозвалась она. И замолчала.

— Ну и ладно, — поспешил исправиться Вадим, — я тоже не по линии работы. Думаю, не задержусь. Как вы считаете, Катя, в славном городе Любимовка найдется что-нибудь похожее на ресторан? А если найдется, то вы какую кухню предпочитаете? Китайскую, итальянскую или сытную бабушкину?

— Птица-говорун отличается умом и сообразительностью, — непонятно откуда вдруг раздался голос.

Вадим от удивления открыл рот.

Катюша этого не говорила — он следил за ее лицом. А говорить, не разжимая рта, дано не каждому. Блондинка в свою очередь озадаченно взглянула на Кольцова и почему-то сказала:

— Я этого не говорила.

Ясный факт. Остальные пассажиры тоже не могли. До ближайших как минимум — три ряда кресел.

— Давайте проведем собственное расследование, — сказал Вадим, оборачиваясь и привставая, — глядишь, и найдем скелетик в шифоньере.

Скелетик и вправду имелся. Причем детский, и на нем имелось немного мяса. Это была девочка лет тринадцати, неловко скрючившаяся между полом и последним сиденьем. Бедненькая, пожалел ее Вадим — наверное, чертовски неудобно. Девочка была одета в простеганную курточку, розовый шарфик и шапочку с большим мохнатым помпоном. Голубые глазки смотрели иронично, немного с испугом.