Каждая отмеченная острым глазом мага деталь заставляла его сильнее хмуриться.
Помогут ли предпринятые им меры? Смогут ли исправить покорёженное и без того малое число цепей, давая возможность полноценно жить, а не существовать?
Эмия сел на стоящее в углу у столика кресло и слегка опустил веки, продолжая наблюдать за лицом ребенка. Теперь все зависит только от случая, или того, как повернётся к ним судьба. Будет ли благосклонна, дарует ли свою милость. Что бы ни произошло, он будет ждать.
***
Бескрайний океан бушующего ядовито-зелёного пламени кружил вокруг него, закручиваясь в огромные вихри, искривляясь в причудливых узорах.
Вокруг не было ни неба, ни земли, ни верха, ни низа, только нескончаемая круговерть энергий.
Пламя не обжигало, не доставляло и капли дискомфорта, напротив, ощущаясь родным и знакомым, вселяя в израненную и сломанную душу уверенность в будущем, уверенность в том, что смерть отступит. Обязательно отступит.
Дух видел в сполохах лица неизвестных, видел то, чего никогда не знал, но подсознательно понимал — это отголоски прошлого, давно утерянного им. Осколки воспоминаний, разрозненные, слабо структурированные, приятные и ужасные, все они кружились вместе с огнем в вихре хаоса.
Личность «ребенка» восстанавливалась, срастаясь подобно осколкам стекла, движимым магией вспять, объединяясь в некогда единое целое. Да, оставались прорехи, пустоты, но чутье говорило, что они затянутся. Со временем.
Душа, покрытая трещинами, восстанавливала целостность, впитывая ядовитое пламя, один лишь вид которого мог вызвать сердечный приступ у простых смертных. Вокруг продолжали кружить неясные образы, сменяя друг друга. Он не знал, когда лица людей сменились мордами чудовищ, когда он перестал их пугаться, но чем дольше продолжался калейдоскоп абсурдных для простых людей видений, тем сильнее извивался разум, загнанный в рамки привычного.
Но даже у такой эфемерной конструкции гибкость не может быть бесконечной. Груз прожитых лет иной души, сотворенных ею дел и увиденных чудес давил не переставая.
Новая личность, сформированная на останках души мальчика и приращенной к ней искорёженной сущности ломалась под весом грехов себя прошлого даже не осознавая этого. Мышление, непривычное современным людям, но родное тем, кто выживал во время нашествия эфирных и демонических существ, брало верх.
***
Пробуждение было болезненным. Ему не удалось удержать стон, проникающий меж плотно сжатых губ и пробуждающий застывшего в кресле человека.
Это был тот же неизвестный мужчина с черными волосами и тёмно-серыми глазами. Эмоции мелькали на его лице, сменяя друг друга так же быстро, как во сне появлялись и исчезали фрагменты воспоминаний. Но одно можно было понять точно, спаситель ощущал огромное облегчение от того, что мальчик жив и очнулся.
Прошло около двадцати часов, луна вновь поднялась на небосвод. Лишь ее свет проникал в палату, отражаясь от бледной кожи спасителя.
— Вхы… — слова давались с большим трудом, терзая горло абразивом. — Это вы… вы спасли меня? — собрав все накопленные силы и волю проговорил мальчик.
— Да. — кивнул черноволосый. На мгновение могло показаться, что его голос дрогнул.
— Спасибо. — одно простое слово, но оно подняло волну эмоций, обрушившихся на разум Эмии словно цунами. Непрошеные слезы навернулись на глазах. Он смахнул их ловким, но непривычным движением.
— П-пожалуйста. — неловко запнулся маг, не совсем понимая, как стоит реагировать на такую похвалу. — Так… ты помнишь, как тебя зовут? — еще более неловкая попытка поддержать разговор. Он мог лишь надеяться, что выглядело это не так жалко, как звучало.
— Нет. — опустил взгляд вниз парень, смотря на свои сжатые в кулак руки.
— Ты что-то помнишь? — нахмурился Кирицугу.
— Нет. Только образы. Слишком невнятные. — к великому сожалению, обращающаяся из осколков память была слишком хрупка и пробуждение свело на нет все проведенное в зеленом хаотичном пространстве время. Память минувшего утонула в ударивших во время пробуждения чувствах живого тела, настолько сильных, насколько непривычных погибшему вечность назад эфирному существу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Хрупкие осколки, чудом сохранившиеся несмотря на все ухищрения судьбы, яро пытающейся завершить начатое и покончить со страданиями двух ставших вопреки законам природы единым целым душами.
С парнем остались, пусть и на неопределённое время, лишь последствия — искорёженный разум. Слабый утешительный приз, учитывая все произошедшее.
— Доктора говорят, что ты стабилен и скоро они тебя выпишут. — вранье слетело с языка мерзко, привычно и просто. Но в дальнейшем разговоре ложь была излишней. — Никто кроме тебя не выжил в пожаре. И никто не заявлял о твоей пропаже в полицию. Возможно… Твои родители мертвы.– действительность продолжала давить на обоих, особенно на плохо спавшего мага. — Меня зовут Кирицугу Эмия. — наконец пресытился вязкой атмосферой мужчина. — Ты не будешь против, если я тебя усыновлю? — чтобы в последствии сбросить бомбу.
Он не мог не ухмыльнуться, видя шок на лице парня.
— А… — сухое горло першило, заставляя закашляться.
— Понимаю, что это неожиданно. — замялся убийца магов, вильнув взглядом. — Поэтому перед тем, как ты дашь свой ответ, я расскажу о себе самое главное. — стул стоящий у двери палаты быстро перекочевал к койке, быстро занимаемый магом. — Но прежде всего, тебе нужно имя. Есть варианты?
Ошалевший от неожиданности ребенок не знал что ответить. Сначала его огорошили новостью о возможности усыновления, появлении семьи, чтобы после заставить придумать себе имя, выбрать которое, впрочем, у него не получилось. Слишком невнятной в голове была каша из мыслей и образов.
Мотнув отрицательно головой, рыжеволосый вопросительно уставился на Эмию, будто прося его выбрать самостоятельно.
Нахмурившийся маг не мог не отметить заторможенность в реакции у ребенка. Все признаки говорили о том, что у человека перед ним обширная амнезия. И было решительно неясно, вернётся ли что-то из прошлого, или останется таким же неизвестным.
— Как тебе — Широ? — после недолгого раздумья и колебаний спросил Кирицугу. — Это означает ч…
— Мне нравится. — перебил его рыжий. — Широ. — покатал он его на языке.
— Так вот, Широ, — скривившись от того, как сильно схватился за новое имя парень, продолжил Эмия. Ему было неприятно видеть, как ребенок делал это. — У меня есть секрет, которым я хочу с тобой поделиться. — убийца наклонился вперед, взглядом удерживая все внимание на себе. — Я — маг.
— Ладно.
Чего ожидал увидеть Кирицугу? Острой реакции? Криков «не верю»? Да хотя бы торга со здравым смыслом. Но явно не простого принятия существования волшебства и людей, которые могут его творить. Скажи он это обычному человеку, то с вероятностью сто процентов был осмеян. Но не здесь, не сейчас и не Широ.
Эмия уже успел подготовиться к серьезному разговору, по мере увеличении продолжительности которого раскрывает больше фактов о «мире магов», переходя к примерам. Простеньким заклинаниям, которые он мог творить легко даже в нынешнем состоянии — без Авалона и с поврежденными каналами.
Но реальность вновь ударила по нему, правда на сей раз, разнообразия ради не неприятно и больно.
Именно в тот момент Широ впервые увидел, как Кирицугу смеется. Весело, не скрывая эмоций. Свободно.
— Я согласен.
— Что? — задавив смех, спросил убийца.
— Я согласен пойти с вами. Был согласен с самого начала.
То как были произнесены эти слова, каким тоном и выражением лица, не могли не задеть Эмию. Увиденное на дне карих, переливающихся легким золотистым цветом глаз поражало.
Кирицугу мог поклясться, что с такими же глазами смотрел ранее на найденного, полуживого парня.
Надежда. Надежда на будущее.
И если наемный убийца, спасая Широ, желал искупить грехи, то сам парень жаждал жить. Просто жить, имея цель, тянущую его вперед, заставляющую делать очередной шаг.
