— Тогда зови меня просто Кирицугу. — бледно, но искренне улыбнулся виновник произошедшей трагедии, ощущая, как сильнее сжимается сердце от одного лишь взгляда на такую же бледную, но счастливую улыбку единственного выжившего.
***
Поместье Эмии встретило пару тишиной и тонким слоем пыли. Ключи от дома тихо звякнули, упав на тумбу, брошенные уставшим после волокиты с документами Кирицугу. Не сильно помогла и магия, все же все данные о рыжем парнишке и его семье сгорели в пламени Грааля, которое, казалось, уничтожило и воспоминания людей. Никто, даже спустя неделю «чудесного» и быстрого исцеления Широ, так и не явился в больницу, заявляя о своих родственных отношениях с потерявшим память ребенком.
Но Кирицугу не был бы собой, не поверни он всю происходящую ситуацию в свою пользу, с помощью магического убеждения, а где и простыми взятками, настраивая на позитивный исход всех любителей бумагомарания, начиная с врачей и заканчивая органами опеки, которые внезапно воспылали желанием устроить сиротинушку в детдом.
Ныне Широ носил ту же фамилию, что и его законный опекун — Эмия.
Парень разувшись, принялся удивлённо изучать внутреннее убранство дома, едва не присвистывая от почему-то непривычных дизайнерских решений, особенно его задел стол, сидеть у которого нужно было, подогнув под себя ноги.
— Бумажные стены… — пробубнил он едва слышно, надеясь, что опекун не слышит, не обидится и главное не посчитает неблагодарным. — А это что за… — взгляд упал на обеденный столик без стульев, но с подушками.
Рука подошедшего незаметно, абсолютно бесшумно мага легла на плечо, заставляя ребенка вздрогнуть и неуверенно задрать голову, лелея надежду в абсолютной глухости Эмии старшего.
Судя по слегка едкой, но не обидчивой улыбке — напрасно.
— Ты привыкнешь. — тихо рассмеялся волшебник, расстегивая одной рукой пальто, второй подталкивая парня к подушке, приглашая присесть. — Вот здесь теперь ты и будешь жить. Дом имеет несколько спальных комнат. Выберешь любую. — он хмыкнул. — В паре есть европейские кровати и никаких футонов. — Широ серьезно кивнул, абсолютно не подозревая, что такое этот злачный «футон». Но одно он знал точно, кровать — это хорошо и удобно, потому, в бездну «футон», чем бы он там не оказался.
Кирицугу, крякнув, поднялся, жестом останавливая подскочившего парня.
— Я чай заварю. — маг, стиснув зубы от наступившей непреодолимой волной болью, медленно побрел к электрическому чайнику, на выдохе тот поднимая, и ставя под струю водопроводной воды. — Раз вещей у тебя никаких нет, кроме… — он обернулся, бросая короткий взгляд на больничную одежду (купленную у лечащего врача за пару вечнозелёных, так же заткнувших ему рот) и обгоревшую куртку, чудом не превратившуюся в прах. — Тайга должна скоро принести одежды, — глаза находят часы на левой руке. — Скоро она должна подойти, как раз заскочив по дороге со школы домой. На первое время тебе хватит, но не обольщайся, эта несносная девчонка обязательно возьмет тебя в магазин, где заставит быть манекеном. Так что гардероб твой пополнится основательно.
Кирицугу не был фанатом чайных церемоний или прочих экзекуций над растением, потому, заварил простые пакетики, ставя перед Широ большую чашку, так же не особо распространенную в Японии, обжигающего черного напитка.
«Хотя Райга скажет, что я перестал уважать «корни», проведя многие годы на западе». — Эмия старший сделал глоток терпкого чая без сахара, прикрывая глаза и не морщась от высокой температуры.
Дедушка Тайги вообще был ярым «фанатом» Японии и, будучи якудза, не терпел западных заимствований, говоря строго на классическом японском и расхаживая только в кимоно. Кто-то мог назвать его патриотом, а кто-то маразматиком, но последние после своих необдуманных слов очень долго извинялись.
— Есть вопросы? — задавив желание рассмеяться спросил маг, смотря на то, как Широ, наблюдая за опекуном, сделал такой же большой глоток очень горячего чая. О чем незамедлительно пожалел, пуча глаза и стеная нечто невразумительное. Хотя к гордости самого парня стоило отметить, что он не выплюнул жидкость, проглатывая ее полностью. Правда на чай он теперь косился с подозрением.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Нет. — выдохнув ртом ответил рыжик. — Хотя только один. — каре-золотистые глаза вперились в черные Кирицугу. И тот сразу понял, что именно прозвучит дальше. — Вы… Ты научишь меня своей магии? — и как бы сильно Эмия хотел ошибаться в своем предсказании.
— Маги современности колдуют, пропуская прану через магические цепи в теле. Но… — на миг на дне глаз мага промелькнула жалость. Он рос в семье волшебников и с молоком матери впитал одну простую истину — потеря хотя бы одной цепи может быть фатальна для мага. И даже простой человек, далекий от магии обладал минимум парочкой из них. Но парень перед ним… — Пламя Грааля уничтожило твои цепи. Стерло их вместе с частью души. Поэтому Авалон внутри тебя так долго регенерировал твои раны, вытягивая находящуюся в пространстве вокруг энергию.
— Н-но врачи сказали, что я восстановился феноменально быстро… — мир Широ треснул. Все что он успел нафантазировать за прошедшее в больнице время быстро, стремительно летело в клоаку.
— Для простого человека — да, но не для обладателя благородного фантазма рассчитанного на поддержу и восстановление. — покачал головой Кирицугу, сжав челюсти и находящуюся в руке чашку, что натужно заскрипела, покрываясь трещинами. — Будь у тебя хотя бы пять цепей, то спустя пару дней ты бы уже был выписан. — челюсть Широ неприлично отпала, устремившись к земле. — Будь столько же, сколько у меня, то через пару часов, — теперь рот раскрылся еще шире.
— Н-но… Можно же хоть что-то сделать? Авалон способен восстановить душу? — голос парня дрогнул. Надежда рушилась, словно хрупкое стекло после контакта с разогнанным молотом.
— Да, — такое простое слово, но осколки уже не так сильно ранили подрагивающего мальца. Хотя надежда не спешила возвращаться. — Это займет годы, но возможно, только возможно ты сможешь вернуть… треть былого количества.
— То есть… — глаза Широ потухли, — если было шесть, то будет две. Хах… ха… ха.
Эмия отложил окончательно растрескавшуюся чашку в сторону, закрыв лицо ладонями. Он хотел помочь. И даже знал, как это сделать. Мысли устремились к семейной драгоценности, передающейся от одного поколения к другому. И раз детей у Кирицугу нет, то Широ мог стать идеальным преемником тайн и силы семьи Эмия. Но стоило ли оно того? Нужно ли самому парню это? Ведь маги идут рука об руку со смертью и не так далек тот роковой день, когда Широ встретится с этой непреодолимой силой забирающей даже богов лицом к лицу.
Брюнет вспомнил серьезное лицо парня, увидел его почти мёртвое нынешнее выражение, промотал в памяти ту надежду, которую вылил на него сын, словно ушат воды.
Как он мог разрушить новорождённые мечты своего ребенка, к которому так непростительно сильно привязался за неделю, проведенную в больнице?
Нет, нет и еще раз нет. Не после того как задолжал этому ребенку, который из-за его действий потерял все, начиная с родителей и заканчивая воспоминаниями.
— Широ. — твердо позвал сына маг, встречаясь с «мертвым» взглядом человека лишившегося последнего шанса. — Есть еще один шанс. — жевательные мышцы Эмии несколько раз сократились от явного напряжения, которое он сейчас испытывал. — Это, — он указал большим пальцем на свою спину, где располагался сам знак его семьи. — Магический знак. Высеченный в плоти результат чуда, привязанный к роду мага. Маг, на протяжении всей своей жизни, постепенно дополняет и развивает его. Можно назвать его мистическим наследством, которое определяет родословную. С помощью медицины и ритуалов, он передаётся наследнику ещё в молодости, постепенно имплантируя понемногу за один раз, чтобы его тело приспособилось к магической печати. Знак позволит тебе получить не только часть моих, но и все накопленные за поколения цепи. Даст шанс.
В глазах Широ начала разгораться искра. Еще слишком маленькая, чтобы стать полноценным пламенем воли, двигающим его вперед, но этого вполне хватало для всего, что он задумал дальше.
