Понимаю, что накручиваю себя, дети часто болеют, но ничего не могу с собой поделать.
Влетаю в дом, на второй этаж, толкаю дверь в детскую, боясь увидеть бездыханное тельце своей малышки. Но она лежит в кроватке и улыбается женщине в голубой униформе. От облегчения меня прошибает пот, ноги трясутся, облокачиваюсь на косяк. Жива!
- Ну вот, детка, температурка снижается, укольчик помог. А теперь нужно будет поспать, - слышу до боли знакомый голос и застываю столбом.
- И мне совсем не было больно, тетя, - хвастается Дарьяша, прижимая к груди любимую игрушку, лопоухого зайца розового цвета.
- Да, ты храбрая девочка, умничка! – хвалит ее доктор.
Я поворачиваюсь, пытаясь выйти из комнаты незаметно. Не надо, чтобы женщина в униформе увидела меня. Но меня замечает дочь, и громко вскрикивает.
- Папа!
Доктор поворачивается в мою сторону, ее яркие бирюзовые глаза увеличиваются от удивления.
- Максим?!
В тот момент я понял, что у меня реальные проблемы. Передо мной стоит бывшая жена и у нее в глазах целый букет вопросов. Хоть бы она не догадалась о моей тайне.
- Привет Дарья, - сухо киваю, - выйдем?
- Да. Малышке стало легче, она сейчас заснет. Она… твоя дочь?
- Да. Моя дочь. Что с ней? – мы спускаемся по лестнице, Даша чуть впереди.
- Обычная простуда. Не страшно, я оставлю рецепт и назначения, через недельку все пройдет. Но нужно будет сводить девочку к врачу в поликлинику, чтобы потом выдали справку. Не переживай, Дарьяне ничего не угрожает.
- Нам не нужно в поликлинику, у дочери есть свой врач, он все сделает, просто в отъезде сейчас.
- Ну-да, - женщина оглядывает обстановку гостиной, будто оценивает. – Судя по всему, иначе и быть не может. В доме еще женщина больная есть? Девушка сказала.
- Да нет, вроде все здоровы, - говорю, оглядываясь, понимая, что не вижу нашей няни.
- Нине Андреевне плохо стало, я ее в комнату отвела, - торопится доложить моя домработница, и Даша сразу принимает серьезный вид.
- Показывайте, - командует она, исчезая в коридоре первого этажа.
Я облегченно вздыхаю, падая на диван, ворошу волосы. Вроде Даша не догадалась, кого недавно лечила. Сейчас уедет и я буду жить как прежде. В любви и согласии с моей дочкой. Хорошо, что ничего плохого не произошло.
Вот так прошлое упало мне как снег на голову, оглушило. Думал, больше никогда не встречу ту, что была моей женой когда-то, что в этом мегаполисе я затерялся, испарился для нее. И вот же, приехала.
Я провожаю Дарью до машины «скорой помощи», выслушивая наставления, мысленно поторапливая время, чем быстрее эта женщина исчезнет из моей жизни, тем лучше.
- Хочешь, я завтра приеду, у меня выходной. Возьму с собой волшебный чемоданчик, - она похлопала оранжевый бок медицинской укладки с огромным крестом. – Вдруг понадобится полечить кого-нибудь. Знаешь, я так рада была видеть нашу Нину Андреевну, хорошо, что ты ее приютил. В детском доме она нам как мама была.
- Угу, - киваю, отбирая у Дарьи тяжелый чемодан с лекарствами и ставлю его в салон спецмашины. – Теперь она бабушка моей дочери.
- Супер… ты всегда был добрым, Макс, - неожиданно делает мне комплимент бывшая жена.
Она растеряна и обескуражена нашей встречей не меньше меня, вижу это по ее лицу, по красивым ярким глазам, которые не удалось забыть за восемь лет.
- Тебе пора, - тороплю ее, - наверное еще куча больных ждет твоего приезда. Не беспокойся, не стоит приезжать завтра, вечером вернется наш семейный врач и разберется. Спасибо тебе.
Белый фургон с красной полосой по боку исчезает за поворотом, и я с облегчением выдыхаю. Вроде пронесло, ни о чем не догадалась. Может же у меня быть личная жизнь без нее? Может. Восемь лет прошло, у нее тоже, наверное, есть муж и, возможно, дети. Я ничего не знаю о Дарье Славской. О той, которая была моей первой любовью. Моей молодой женой. Самой любимой женщиной, до сих пор.
Потирая ноющее после ранения бедро, хромаю к дому. Карман на груди начинает светиться и вибрировать, мой друг и генеральный директор в моей фирме обнаружил, что я слинял с работы.
- Да, Мих? – спрашиваю сиплым от боли голосом, припоминая, есть ли дома обезболивающее, забыл заказать новые, которые личный врач прописал. – Случилось чего?
- У меня нет, а вот у тебя видимо да. Ты чего так из кабинета стартанул? Я сделку оформил с Агасяном, приехал к тебе подписать, а тебя нет, в кабинете погром, доки по полу раскиданы. Ты где?
- Да… Дарьяшка заболела, пришлось «неотложку» вызывать городскую, мой Айболит в отъезде. Ну че, сколько тачек Агасян заказал?
- Шесть, все элита, так что нам хороший кусь перепадет, - радуется Мишка, и у меня на душе уже не так паршиво. – А что там с Дарьяной? Надеюсь, ничего серьезного?
- Нормально, простыла просто. Ты хоть Насте не говори, что малышка разболелась, а то примчится, а ей переживать нельзя сейчас.
- Не скажу, и так лежит постоянно. Эта беременность у нее тяжело протекает, раньше легче было, - переживает за жену мой лучший друг, и я его понимаю.
Это Настя, жена друга родила мне дочь, я всю беременность был рядом и наблюдал, помогал. Потом еще год жили одной большой семьей, женщина Дарьяне кормилицей, ухаживала за ней. А потом я помог семье Кондрашовых купить дом на соседней улице, и мы разъехались, наконец.
Прошу друга заскочить в аптеку, купить обезболивающее, ведь все равно заедет ко мне за подписью. Выдыхаю. Что за день сегодня?
Я долго сижу у кроватки в которой спокойно сопит моя крошка. Она похожа на свою настоящую мать, тот же цвет волос и овал лица, ямочки на щеках. Я не говорю об огромных глазах, цвета бирюзы. Сложно не догадаться, кто ее мать. Чувствую, что Даша теперь не оставит нас в покое.
Дашка совсем не изменилась, будто и не было этих восьми лет, что прошли после развода. Вспомнил причину развода, и кулаки сами собой сжались, сминая легкое детское одеяльце. Пока копаюсь в прошлом время пролетает незаметно. Боль в бедре почти невыносима, дергает так, что капля пота от напряжения скатывается с виска, смахиваю ее и хватаюсь за мобильник. Надо поторопить друга, иначе боль сведет меня с ума.
- Папочка, мы теперь не поедем на
