class="p1">Проскользнув в туалетную комнату, я переодеваюсь из уличной одежды в униформу официантки – облегающее платье с высокой посадкой на бедрах и глубоким вырезом спереди. Когда я одергиваю подол платья, немного поправляя его, волнистые волосы рассыпаются по плечам.
И все же, как бы сильно я ни оттягивала ткань платья, шрамы от ожогов на моей правой руке, правом бедре и левой ноге все еще видны, хотя те, что покрывают часть ребер и спины, скрыты. Они уже давно зажили, но искалеченная плоть все еще уродлива и бугриста, а в люминесцентном свете туалетной комнаты отметины выглядят еще хуже.
Если посмотреть на другую девушку с такими же, как у меня, светлыми волосами, тонкими чертами лица и светло-карими глазами, она могла бы показаться привлекательной, однако я уверена – люди видят лишь мои шрамы, когда смотрят на меня.
– Это не важно, Уиллоу, – напоминаю я себе, шепча эти слова своему отражению. – Все равно все здесь смотрят только на танцовщиц.
Я делаю глубокий вдох и одергиваю юбку платья как можно ниже, затем выскальзываю из туалета, чтобы приступить к работе. Столы начинают заполняться, и я совершаю обход на автопилоте, а в голове все еще крутится ультиматум, который я получила ранее.
Я должна придумать, как оплатить оставшуюся часть обучения в этом семестре, иначе меня отчислят.
Кто-то громко свистит, и этот звук перекрывает гул разговоров и ритм музыки. Я поворачиваюсь и вижу, как одна из танцовщиц заканчивает свой танец, подмигивает толпе и собирает чаевые, прежде чем уйти со сцены.
Черт, если бы я только могла так делать.
Танцовщицы зарабатывают, наверное, в десять раз больше, чем я. Даже те, кто не так популярен, к концу вечера обычно уходят с кучей наличных. Формально посетители должны давать мне чаевые за то, что я подаю им напитки, но большинство из них сохраняют мелочь, чтобы швырять ее танцовщицам или засовывать им в стринги, так что я зарабатываю немногим больше той почасовой оплаты, которую платит мне Карл.
Пока я ставлю поднос с напитками на столик в глубине зала, эта мысль заседает у меня в голове, и я прикусываю губу, когда возникает дикая, безумная идея. Прежде чем я успеваю отговорить себя, я ставлю пустой поднос у бара и, сделав глубокий вдох, направляюсь в заднюю часть клуба, в кабинет босса.
Дверь приоткрыта, и я заглядываю внутрь. Он сидит за столом и смотрит прямую трансляцию из зала клуба. Наблюдает за танцовщицами, скорее всего.
– Эм, Карл? – спрашиваю я, стуча в дверной косяк. – Могу я с тобой поговорить минутку?
Когда я открываю дверь шире, он переводит взгляд на меня, немедленно вспыхивая раздражением. Карл Глисон – директор «Сапфира», и никаких вопросов, почему именно он руководит стриптиз-клубом, никогда не возникало, учитывая его «дружелюбность» с девочками-танцовщицами, а также тот факт, что на его компьютере всегда идет прямая трансляция прямо со сцены. До того, чтобы шнырять по раздевалкам и исподтишка зыркать на голых девчонок, ему осталось совсем чуть-чуть, рукой подать. И я даже думать не хочу, чем он занимается тут, в своем кабинете, пока никто не видит.
– Уиллоу, – приветствует он меня, и в его голосе уже слышится раздражение. – Чего ты хочешь?
Желудок сжимается, кожу покалывает от волнения, но я поднимаю подбородок и иду ва-банк.
– Хотела спросить, может, я смогла бы начать танцевать? Мне нужны деньги.
Этот вопрос определенно привлекает его внимание, брови поднимаются к линии залысин. Пристальный взгляд пробегает по моему телу сверху вниз, и во всем этом сканировании есть нечто пренебрежительное и грубое одновременно. Я чувствую, как он рассматривает каждый изгиб и каждый шрам, и борюсь с желанием прикрыться.
Наконец, он качает головой.
– Нет, – говорит он, задерживая взгляд на заметных участках шрамов. – У тебя хорошая фигурка, но никто не захочет видеть это дерьмо. Мужчины, которые приходят сюда, уже пытаются сбежать от уродливых, ворчливых сук, на которых они женились, поэтому они хотят посмотреть, как красивые телочки трясут тем, что у них есть, на сцене. А не наблюдать за каким-то цирковым представлением.
Я сжимаю челюсти и с трудом сглатываю. Слова резкие, неприятные. Они одновременно и ранят меня, и бесят. Но я не могу позволить себе сорваться на него и рискнуть потерять работу. Это только усугубит мою ситуацию.
– На самом деле, именно поэтому я подумала, что, возможно, это было бы хорошей идеей, – говорю я. – Мои шрамы, может, и уродливы, но они делают меня другой. Уникальной. Люди ходят в цирк не просто так – они хотят увидеть то, чего не смогли бы увидеть нигде больше. Ты мог бы сделать из этого рекламный ход, представить то, чего нет ни в одном другом стриптиз-клубе.
И хотя мой голос остается спокойным, сердце бьется сильнее. По сути, я предлагаю ему сделать из меня участницу шоу уродцев, чтобы люди глазели на меня, смеялись надо мной или удовлетворяли свой странный фетиш со шрамами, наблюдая, как я танцую. Даже думать об этом унизительно, но, по крайней мере, это принесло бы мне больше денег, чем подача напитков.
Карл прищуривается и склоняет голову набок, обдумывая мои слова. Затем потирает переносицу и качает головой.
– Нет. Прости, милая. Не могу.
Меня охватывает разочарование, и я опускаю взгляд в пол, чтобы Карл не увидел его в моих глазах.
– Ну, ладно, – бормочу я, поворачиваясь к двери. – Хорошо. Извини, что отняла у тебя время.
– Стой, стой, – кричит Карл мне вслед, когда я уже собираюсь уходить. – Подожди-ка. Тебе реально нужны деньги?
Я останавливаюсь, взявшись за дверную ручку.
– Да.
– Ты девственница?
Сердце замирает, и я оборачиваюсь. Щеки горят.
– Что?
Это не ответ на его вопрос, но, судя по тому, как он ухмыляется, моя реакция стала именно тем ответом, который был ему нужен.
– Ага. Так и думал, – растягивает он слова, откидываясь на спинку стула. – Девчушка вроде тебя точно девственница. С этим можно работать.
– О чем ты говоришь? – спрашиваю я, стараясь, чтобы это прозвучало не так оскорбленно, как я себя чувствую.
Он просто продолжает ухмыляться мне этим приводящим в бешенство взглядом, снова скользя глазами по моему телу.
– Я не приглашаю тебя на свою сцену, но есть много мужчин, которые заплатили бы кучу денег за девственную киску, и плевать на то, что за девушке она принадлежит. Если ты серьезно нуждаешься в деньгах, то я знаю одну тетку, которая ищет нетронутых девчонок для своего борделя. Я мог бы тебя посоветовать за процент от твоей выручки.
У меня отвисает челюсть, когда до
