Читаем без скачивания Последняя битва (с иллюстрациями) - О. Бухина

К вечеру Недотепа вернулся назад. Он уже не скакал, а терпеливо тащился, как это обычно делают ослики.

– Там не было апельсинов, – сказал он, – и не было бана­нов. И я ужасно устал, – и он лег.

– Пойди примерь свою прекрасную новую одежду из львиной шкуры, – сказал Хитр.

– Сколько беспокойства с этой старой шкурой, – восклик­нул Недотепа. – Я примерю ее утром, я очень устал сегодня.

– Какой ты недобрый, – сказал Хитр, – если ты устал, то как же устал я. Весь длинный день, пока ты совершал осве­жающую прогулку вниз по долине, я трудился, чтобы сде­лать тебе одежду. У меня так устали лапы. Я устал резать ножницами. А ты не хочешь даже сказать мне спасибо… ты не хочешь даже посмотреть… Ты не заботливый… и… и…

– Извини меня, мой дорогой Хитр, – отозвался Недотепа, мгновенно вскакивая. – Я отвратительный. Конечно, мне будет очень приятно это примерить. Выглядит просто вели­колепно. Давай примерим сейчас же, давай?

– Ну, тогда стой здесь, – сказал Обезьян. Шкура была тя­желая, и он с трудом ее поднял, но в конце концов, после множества усилий, дерганий, пыхтенья, тяжелых вздохов, надел на ослика, завязал тесемки и привязал ноги шкуры к ногам ослика и хвост к хвосту. Серый нос и морда Недоте­пы мелькали в открытой пасти львиной головы. Каждый, кто когда-нибудь видел настоящего льва, заметил бы под­делку через минуту. Но тот, кто не видел львов никогда, взглянув на Недотепу в львиной шкуре, мог по ошибке при­нять его за льва, особенно издали и при неярком свете, и если бы Недотепа в этот момент не ревел и не стучал копы­тами.

– Ты выглядишь чудесно, просто чудесно, – сказал Обезь­ян. – Если кто увидит тебя сейчас, то подумает, что ты Ас­лан, сам Великий Лев.

– Это было бы ужасно, – возразил Недотепа.

– Неважно, – ответил Хитр. – Зато он сделает все, что ты прикажешь.

– Я никому не хочу приказывать.

– А ты подумай, сколько хорошего мы сможем сделать, – сказал Хитр. – Ты же знаешь, что всегда можешь посовето­ваться со мной. Я буду давать тебе благоразумные указа­ния. И все будут подчиняться нам, даже сам король. Мы все исправим в Нарнии.

– А разве в ней и так не все правильно? – спросил Недо­тепа.

– Что! – закричал Хитр. – Все правильно? Когда нет апельсинов и бананов?

– Ну, знаешь, – сказал ослик, – я думаю, что это волнует только тебя.

– Есть также сложности с сахаром, – заметил Хитр.

– Н-да, хорошо бы, чтобы сахара было побольше, – ото­звался осел.

– Тогда договорились, – сказал Хитр. – Ты будешь изобра­жать Аслана, а я скажу тебе, что говорить.

– Нет, нет, нет, – воскликнул Недотепа. – Не говори та­ких ужасных вещей. Это неправильно, Хитр. Я не очень умен, но я знаю, что это слишком. Что станет с нами, если вернется настоящий Аслан?

– Я думаю, что он будет доволен, – сказал Хитр. – Возможно, он послал нам львиную шкуру, чтобы мы все испра­вили. Во всяком случае, если он и вернется, то не в наше время.

В этот момент прямо над их головами раздался ужасный удар грома, и земля задрожала. Оба потеряли равновесие и упали навзничь.

– Это знак, – прошептал Недотепа, когда дыхание верну­лось к нему, – предостережение. Мы делаем что-то ужасное. Сними с меня немедленно эту несчастную шкуру.

– Нет, нет, – возразил Обезьян (соображал он очень быс­тро). – Это знак другого рода. Я как раз собирался сказать, что если настоящий, как ты говоришь, Аслан, выбрал нас, он пошлет нам удар грома или землетрясение. Это было у меня прямо на кончике языка, только знак пришел раньше, чем я сказал. Теперь ты понял, Недотепа? И пожалуйста, не будем больше спорить. Ты и сам знаешь, что многого не понимаешь. Что может ослик понимать в знаках?

Глава 2.

ОПРОМЕТЧИВЫЙ ПОСТУПОК КОРОЛЯ

Недели три спустя последний король Нарнии сидел под огромным дубом у двери охотничьего домика, где он часто останавливался дней на десять в погожие весенние дни. Охотничий домик был невысок, сделан из тростника и нахо­дился в восточной части равнины Фонарного столба у слия­ния двух рек. Королю нравилось жить здесь на свободе про­стой жизнью, вдали от придворных и столичного шума Кэр-Паравела. Звали его Тириан и было ему лет двадцать или двадцать пять. У него были голубые глаза и бесстрашное че­стное лицо, широкие и крепкие плечи, мускулистые руки и ноги, а ума еще маловато.

В это весеннее утро с ним не было никого, кроме его бли­жайшего друга единорога Алмаза. Они любили друг друга как братья, и охраняли один другого в битвах. Благородное создание стояло чуть позади кресла короля, полируя голу­бым рогом сливочную белизну своего бока.

– Я сегодня не могу заставить себя ни работать, ни зани­маться спортом, – сказал король. – Я ни о чем не могу ду­мать, кроме чудесных новостей. Как ты считаешь, мы сегод­ня услышим еще что-нибудь?

– И в дни наших отцов и дедов не слыхали новости уди­вительней, – сказал Алмаз. – Если только это правда.

– Как это может быть неправдой? – воскликнул король. – Уже больше недели прошло с тех пор, как первая птица прилетела, чтобы сказать: «Аслан здесь, Аслан снова вер­нулся в Нарнию». А потом пришли белки. Они не видели его, но сказали, что он в лесу. А затем пришел олень, он собственными глазами видел его, идущего по залитой лун­ным светом равнине Фонарного столба. А после пришел этот бородатый темнолицый человек, купец из Тархистана. Они не знают Аслана как мы, но этот человек говорит о его приходе, как о чем-то несомненном. А прошлой ночью при­ходил барсук, и он тоже видел Аслана.

– Между прочим, сир, – ответил Алмаз, – я верю им, и ес­ли по мне этого не видно, то только потому, что радость че­ресчур велика. Слишком прекрасно, чтобы поверить.

– Да, – сказал король со вздохом, и голос его задрожал от счастья, – это прекраснее всего, чего я мог ожидать.

– Прислушайтесь! – сказал Алмаз, склоняя голову и вы­ставляя вперед уши.

– Что это? – спросил король.

– Копыта, сир, – ответил Алмаз. – Лошадь, скачущая га­лопом. Очень тяжелая лошадь. Должно быть, кентавр. Смотрите, он уже здесь.

Огромный золотобородый кентавр с человеческим потом на лбу и лошадиным потом на гнедых боках стремительно приблизился к королю, остановился и низко склонил голо­ву.

– Привет тебе, король, – его голос был низким, как рев быка.

– Эй, кто-нибудь, – крикнул король, поглядев через плечо на дверь охотничьего домика. – Чашу вика для благородного кентавра. Добро пожаловать, Рунвит. Когда ты передох­нешь, ты расскажешь нам, с какой вестью пришел.

Паж вышел из домика, неся огромную, изящно выдолб­ленную деревянную чашу. Кентавр поднял ее к сказал:

– Я пью, во-первых, за Аслана и правду, сир, а во-вто­рых, за ваше величество. – Он осушил чашу (достаточную для шести-семи мужчин) в один глоток и отдал ее пажу.

– Ну, Рунвит, – сказал король, – ты принес нам новость об Аслане?

Рунвит промолвил хмуро и печально:

– Сир, вы знаете, как долго я живу на свете и изучаю звезды, ибо мы, кентавры, живем дольше, чем люди, и даже дольше, чем твой род, единорог. За всю мою жизнь я не ви­дел, чтобы небеса предвещали такой ужас, как в зтом году. Звезды ничего не говорят о пришествии Аслана. Они не го­ворят ни о мире, ни о радости. Мое искусство говорит, что таких гибельных сочетаний планет не было в течение пяти­сот лет. Я собирался прийти и предупредить ваше величест­во о том, что огромное бедствие угрожает Нарнии. Но в эту ночь до меня дошел слух, будто Аслан вернулся в Нарнию. Сир, не верьте этой сказке, этого не может быть, звезды никогда не лгут, а люди и звери могут. Если бы Аслан дей­ствительно пришел в Нарнию, небо предсказало бы это. Ес­ли бы он действительно вернулся, все самые милосердные звезды собрались бы в его честь. Это все ложь.

– Ложь! – неистово вскричал король. – Какое создание в Нарнии или во всем мире осмелится лгать в таком деле? – И он бессознательно положил руку на рукоять меча.

– Не знаю, государь, – сказал кентавр, – но знаю, что есть лжецы в нашем мире и нет их среди звезд.

– Интересно, – промолвил Алмаз, – разве Аслан не может прийти, хотя бы все звезды предсказывали обратное? Он не раб звезд. Он их Творец. Разве не говорится во всех преда­ниях, что он не ручной лев!

Рунвит поднял руку и наклонился, чтобы сказать королю что-то важное, но тут вдали послышались крики и причита­ния. Все трое повернули головы. К востоку от них лес был таким густым, что услышать идущего можно было раньше, чем увидеть.

– Горе, горе, горе! – взывал голос. – Горе моим братьям и сестрам! Горе священным деревьям! Леса превратятся в пу­стыни. Топор угрожает нам. Мы будем срублены. Великие деревья падают, падают, падают.

С последним «падают» говорящая вышла на свет. Она бы­ла похожа на женщину, такую высокую, что голова ее была на одном уровне с головой кентавра. Но она напоминала и дерево. Это трудно объяснить, если вы никогда не видели дриад, но вы легко узнаете их по облику, голосу и волосам. Король Тириан и остальные поняли, что перед ними нимфа букового дерева.