был настолько огромен, что аж перехватывало дыхание. Общий эффект был нелепым и уродливым, но в этих двух огромных глазах была вся красота другого мира — живая, трепещущая, нестареющая красота, с какой-то глубокой мудростью и проницательностью, которая, казалось, смотрела сквозь вас и за пределы вас — за пределы самого мира. В тот момент я понял, что это, вне всякого сомнения, марсианин.
Грандиозное шоу
Но вот представление началось. Тихо, без помощи или вмешательства зазывалы, который расположился в задней части шатра, так же внимательно наблюдая за представлением, как и мы. Длинные, заострённые пальцы танцевали по клавиатуре, прикреплённой к подлокотнику кресла, наигрывая странную механическую мелодию из негромких приглушённых щелчков. Откуда-то из-за угла выехала низкая тележка на резиновом ходу с инструментом, в котором я узнал разновидность обычного терменвокса. Из его динамика доносилась тихая музыка. Потом появилась вторая тележка с большим стеклянным резервуаром с бесцветной жидкостью, видимо, водой, потому что в нём плавали золотые рыбки.
И теперь руки принялись исполнять колдовской танец на клавишах из слоновой кости, ударяя по ним быстрее, чем мог уследить глаз, туда-сюда, сплетая узор волшебства и чуда. Инструменты рядом с троном, словно на крыльях, взмыли в воздух, устремились вперёд, сгруппировавшись над авансценой. Пауза, и затем группа из трёх высоковольтных газоразрядных трубок — неоновой, ртутной и ещё одной, которую я не знаю — засияла яркими, пульсирующими красками, выходящими далеко за рамки любого земного искусства. Вытянутая в тонкий стебель катодная трубка вырвалась вперёд, на мгновение зависла, а затем начала странно светиться, ионизируя воздух своими стремительными лучами. Маленькая полусфера из какого-то тёмного минерала промелькнула перед окошком трубки на пути лучей.
Она мгновенно вспыхнула голубым пламенем, ярким, ослепительным, сверкающим танцующими оранжево-красными искрами — и всё же те из нас, кто сидел, ослеплённый, на расстоянии вытянутой руки от неё, не почувствовали исходящего от полусферы жара, только странное пощипывающее ощущение, которое говорило о больших скрытых электрических силах, заключённых в атмосфере. Более того, луч погас, как и разрядные трубки, но холодное голубое пламя горело само по себе, не ослабевая, описывая медленные, маленькие круги над нашими головами, пока не скрылось из виду под аккомпанемент ударов клавиш.
И тут произошло величайшее чудо всей программы. Появился второй аквариум, с рыбками, как и первый. Выплыли шары Теслы, десятидюймовые сферы из латуни, расположенные примерно в десяти футах друг от друга, и между ними заиграли бесшумные молнии, кружево бледного электрического пламени, которое танцевало без обычного потрескивания высоковольтной искры. И пламя запело — тихая, странная музыка, похожая на тихую мелодию терменвокса, вода в двух резервуарах-близнецах начала подниматься, отходить от стенок, образовывать округлый конус, который медленно удлинялся, пока с лёгким вздохом не оторвался от стекла, оставляя рыбок парить примерно в шести дюймах от дна аквариума. И вот конусы, или веретёна, превратились в две водяные сферы, свободно парящие над нами и медленно раскачивающиеся друг возле друга в ритме пламенной песни. Они раскачивались всё ближе и ближе друг к другу, а затем встретились и слились в единый огромный водный шар диаметром в дюжину футов, который плавал без опоры над нашими запрокинутыми лицами.
Возможно, игра цвета и тихая музыка загипнотизировали нас. Возможно, гигантский глобус был сделан из тонкого стекла и подвешен на невидимых проводах. Возможно, многое. Я рассказываю только о том, что видел.
Сфера стала непрозрачной, молочного цвета, и вот уже на её поверхности проступили смутные формы и рисунки — знакомые формы. Это была карта Земли, которая висела перед нами, медленно вращаясь, раскрашенная ярким сиянием полярных льдов, синевой морей, зеленью и розовым цветом лесов и пустынь, испещрённая плывущими облаками, горными хребтами, нанизанными, как жемчужины, на поверхность Земли — нашей Земли, видимой извне, из открытого космоса!
Она исчезла так же быстро, как и появилась, и на её месте возник новый мир — розово-красный, с белыми вкраплениями и узором тонких зелёных линий по всей поверхности, переходящих от красного цвета пустынь к прохладной зелени растительности, от южных льдов к северным снегам, повсюду, изгибаясь большими дугами по всей планете — планете Марс. Здесь не было ни облаков, ни синевы и блеска морей, но были другие, более медленные изменения, ускоряемые волшебством мысли — смена времён года на поверхности планеты.
Зелёное сияние весны медленно стекало с южного полюса, продвигаясь по тонкой сети «каналов», освежая серые тона Сырта, вниз к экватору и снова вверх к северному полюсу, затем обратно и снова вперёд — поток воды и жизни в другом мире. Затем всё исчезло, и сфера ярко засияла.
Теперь уже глубоко внутри неё возникали видения — красные пески и истёртые временем обломки красного камня, проносящиеся в её неподвижных глубинах, уступая место горным валам из прозрачного голубого льда, длинным ровным равнинам, поросшим жёстким, пушистым зелёным мхом, узким расщелинам и каньонам, врезающимся в сердце планеты, обрамлённым густым зелёным мхом.
И на мгновение мы заглянули в одну из этих огромных расселин на плато, обнаружив, что это ряд крутых коротких террас, уходящих всё ниже и ниже в тускло-голубую мглу, покрытых редкой растительностью и теснящимися рядами странных приземистых каменных хижин, плоских и угловатых, с овальными отверстиями в стенах. Мимо нас быстро пролетали терраса за террасой, стены утёса приближались, голубая дымка сгущалась, пока не появился слабый проблеск приближающегося дна пропасти, и лабиринт из камня и металла, возвышающийся на дне долины — один проблеск, не больше, потому что стены вдруг устремились вниз, пустынные просторы быстро проплывали под нами, и Марс проплыл в одиночестве, исчезая в чёрном космосе — Марс, затем серебро Земли, затем тьма. Занавес опустился, зажёгся свет, и мы в молчаливом изумлении направились к выходу.
Когда я повернулся, чтобы уйти, чья-то рука легла мне на плечо, и хриплый голос зазывалы раздался у меня над ухом.
— Эй, он хочет видеть вас внутри — парень, который там всем заправляет. Вернитесь туда, к шестиногому телёнку. Он будет ждать. И скажем так, может, поговорит с вами немного, а?
Удивлённый, я вернулся к шестиногому телёнку — к пологу в задней части шатра и распахнул его. Я оказался за сценой, передо мной был трон и все остальные принадлежности, а марсианин устало развалился на своём не слишком комфортабельном позолоченном сиденье. Над ним склонился человек — настоящий человек. Услышав звон колокольчика, закреплённого на пологе шатра, он развернулся и двинулся мне навстречу, улыбка на его лице стала ещё шире — это был Харви Хендерсон!
— Ну что, старый хрыч, как тебе понравилось шоу? — усмехнулся
