мне — наверное, почувствовал, что у него больше шансов наладить со мной общение — и вскоре он всё-таки передал своё первое сообщение.
Я сидел в дверях сарая, он был рядом со мной, когда внезапно мой «Эвершарп» (название механических карандашей) выскочил у меня из кармана и начал бегать по куску нового соснового настила. Он нарисовал картинку — карту Земли — и завис над ней, как бы задавая мне вопросы. Я знал, в чём причина этого явления — однажды я видел, как он орудовал вилами — и уловил идею. Я нарисовал Северную Америку, затем Соединённые Штаты в крупном масштабе и поставил крестик на том месте, где мы находились.
Это было только начало. Довольно скоро я ухватился за идею телепатии — чтобы она заработала, нужны двое — и вскоре у меня уже были общие сведения о нём. После чего я бросил свою работу в страховой компании и нанялся в качестве камердинера и сторожевого пса к марсианину.
Он пришёл на Землю не первым, хотя мы так и не нашли никого из остальных. Всё шло хорошо, пока он не врезался в атмосферный слой Хевисайда, затем потерял управление и упал. Его машина находится глубоко в земле на каком-то склоне холма в западном Канзасе, если её ещё никто не откопал, и мы собираемся её найти.
Трюк!
Вот, пожалуй, и всё, что можно рассказать. Фермеру пришла в голову идея продать его в цирк, и я оказался единственным, кто мог с ним поговорить. Мы вдвоём организовали это шоу, и оно принесло цирку неплохие деньги, но они недовольны. Они увидели, как его электромагнитный контроль искривления пространства может влиять на перемещение предметов, и хотят, чтобы он поднял слона в главном шоу, или что-то в этом роде. Пройдёт совсем немного времени, и они уволят рабочих и заставят его выполнять всю тяжёлую работу в округе! Они, кажется, не понимают, какого умственного напряжения требует от него вся эта левитация и всё такое прочее! Они обращаются с ним хуже, чем с грузовой лошадью! По приказу руководства мы сделали этого механического человека, чтобы придать ему больше физической привлекательности, или что-то в этом роде, и в результате мне пришлось подделать некоторые вещи, которые он мог бы делать прямо, без изоляции, но я не могу подделать их все! На большее мы не способны!
— Но что вы хотите сделать? — хотел знать я.
— Вот тут-то и пригодишься ты, Хэнк. Между нами говоря, мы вытащим его и как-нибудь найдём его космический корабль, а потом — до свидания. Я не боюсь, что будет какое-то массовое вторжение, если он благополучно доберётся домой. Он понимает, что выбрал жалкие экземпляры человечества для общей выборки, но у него нет и особого энтузиазма по поводу того, чтобы забрать с собой жену и детей и поселиться здесь навсегда, что, как я полагаю, и было его изначальной идеей.
В прошлом году мы создали для него новый костюм и осмотрели несколько крупных городов, мимо которых мы проезжали, и, насколько я знаю и могу предположить, он будет держаться поближе к Марсу, когда вернётся, и, более того, он будет поощрять подобные вещи как общепринятую практику. Это тоже очень плохо, потому что мы очень хорошие друзья. Ну, Хэнк, поможешь нам? Выманим у старого профессора фон Темпски его «человека с Марса»?
— Выманим! — без колебаний ответил я. — У меня есть машина на улице. Она может пригодиться. И поверь мне, если с таким человеком, как этот марсианин, обошлись так, как ты говоришь, мы обязаны сделать всё, что в наших силах, чтобы помочь ему! Человечество, должно быть, кажется ему довольно мелкими людишками, и мы должны изменить его мнение, если сможем, и доказать, что не все здешние люди — грубияны и дикари! С точки зрения сравнительного прогресса, я полагаю, мы именно таковы, но нам не обязательно походить на зверей! Конечно, я с вами!
Огонёк в глазах марсианина сказал мне, что он всё понял. Я почувствовал, что независимо от того, преуспеем мы или нет, его мнение о человечестве в целом немного повысилось, и что он доволен нашими усилиями.
Дело сразу же приняло решающий оборот. Действительно, казалось, что мой приход был сигналом к неприятностям. Проходя мимо шестиногого телёнка как раз перед вечерним представлением, я чуть не столкнулся лоб в лоб с крупным, мускулистым немцем, в котором по усам узнал фон Темпски, владельца шоу. Он пронёсся мимо меня и зашагал к цирковому шатру, яростно размахивая в воздухе хлыстом своего мастера манежа. Я сразу понял, что что-то назревает, и первые слова Харви не стали для меня неожиданностью.
— Это случилось, Хэнк! — прорычал он. — Мы просто обязаны вывести его из игры сегодня вечером иначе нас ждёт полный провал. Минуту назад здесь был фон Темпски, и он собирается выложиться по полной!
— Я знаю. Я видел его. Но что он может сделать с марсианином?
— Больше, чем ты думаешь, Хэнк, — с горечью ответил Харви. — Я расскажу тебе всё, и ты сможешь судить сам. Он хочет, чтобы марсианин устроил большое представление сегодня вечером — жонглировал большей частью зверинца или что-то в этом роде. Я сказал ему, что так не пойдёт — что всё дело исключительно в ментальном контроле над огромными силами, заключёнными в этом хрустальном цилиндре, и что ни один разум не может поднять целый цирк и не надорваться. Я пытался объяснить ему, что произойдёт, если эта сила выйдет из-под контроля, ведь шатёр переполнен! Я говорил ему, что это будет настоящая бойня!
Но он упрямый, как свинья! У него есть страховка! Он хочет рискнуть! Конечно, хочет, но как насчёт нас? Как насчёт марсианина? Хэнк, нам пора идти, прямо сейчас. Я сказал, что нам нужно время, чтобы отдохнуть, и что он не должен приближаться к нам до тех пор, пока мы не дадим команду продолжать. У нас есть время. Нам нужно поторопиться!
— Ты прав, Харви, — сказал я ему. — Я подгоню машину к задней части шатра, и вы сможете выскользнуть.
Я приоткрыл полог и замер.
— Приходите скорее, — прошептал я. — И ведите себя тихо.
Он высунул голову из-за полога рядом со мной. Все прожекторы были включены, и на площадке было светло, как днём. Перед шатром выстроились в ряд трое крепких подсобников, а с ними щеголеватый мужчина с рыбьим лицом, который попыхивал большой сигарой. Он установил на ящиках из-под мыла какие-то электрические приборы — статическую машину Уимсхёрста и дюжину больших конденсаторов. Я
