и девушка на мгновение покраснела но быстро взяла себя в руки.
— Было бы неплохо. Я про первый вариант. Любой женщине приятно внимание. — ответила Мария. — К слову, Ангелине тоже. И Инге.
— Хотел бы я сказать, что «я старый солдат, и не знаю слов любви», но это будет ложью во всех отношениях. — усмехнулся я, — Считаю, что лучше один раз показать, чем постоянно говорить. А после ваших фокусов думать надо не о ухаживаниях и подарках, а об очередном наказании.
— О чем? — подняв бровь поинтересовалась Мария. — Можешь не отвечать, сейчас они поднимутся к нам, заодно посмотрим на сколько ты усвоил уроки этикета.
Екатерина, в сопровождении фрейлин, и в самом деле прошла по всему залу, и под громкие аплодисменты скрылась на лестнице, чтобы почти сразу оказаться рядом с нами на балконе. Пришлось вставать, чтобы поприветствовать императрицу-мать, и девушек. Ощущение было странное, вроде я видел их регулярно, Ангелину — так каждый день, но именно сейчас она словно светилась изнутри.
Всё желание разбираться и выяснять отношения как рукой сняло, это можно и нужно делать дома, без посторонних и свидетелей. Ангелина преобразилась и от души радовалась, считая что сделала мне лучше и не понимая к чему ее действия могли привести или еще приведут. Впрочем, прямо сейчас это не имеет никакого значения. Дома, все дома.
— Матушка, ты богоподобна. — улыбнувшись произнес я. — А твои фрейлины словно небесные нимфы.
— Опасно говорить такие комплименты при живой жене. — рассмеялась Екатерина, усаживаясь на центральное кресло-трон. — К слову, тебе с ней очень повезло.
— Еще бы. Жаль, что с тестем — нет. — со вздохом заметила Мальвина.
— Угрожал? — подняв бровь поинтересовалась Екатерина, и я кивнул. — Ну, этого стоило ожидать. Отдавать просто так наследство Меньшиковых он не захочет. К счастью, мы обо всем позаботились заранее.
— Даже с главой боярской коллегии? — уточнил я. — Как вы задобрили Нарышкиных?
— Какая разница? — улыбнувшись спросила Екатерина. — Главное, чтобы дети были счастливы… а брат поплатился за свое высокомерие.
— Если он начнет открытое противостояние — у нас не хватит ресурсов чтобы дать должный отпор. — покачав головой заметил я. — К тому же, как с западной компанией?
— Именно поэтому мы и сумели договориться с князем Нарышкиным. — вновь улыбнулась Екатерина. — После сегодняшнего покушения Петр не оставит это без ответа. Так что в судах будет участвовать его супруга. Первого помощника он лишился, как и существенной части поддерживавших его военных. Если он еще и от слов своих откажется, или вернется с поражением — потеряет остатки влияния.
— Выходит у него нет выхода? — уточнил я. — Он не император, а глава пусть и великого, но независимого рода.
— Слово дворянина — крепче стали. Иначе он не дворянин, и на слово ему никто верить не станет. Потеря репутации, потеря влияния… все это влечет за собой угасание рода. — наставительно произнесла Екатерина. — И брат понимает это куда лучше, чем кто-то еще. Откажется от своих слов, и сила его не спасет — места регента он лишится. А вместе с ним и влияния на экономику и политику.
— Не эти ли разборки внутри бояр и семьи, привели к тому, что страна чуть не развалилась? — нахмурившись спросил я. — Каждый хочет урвать себе кусочек.
— А как иначе? — улыбнувшись спросила Екатерина. — Это естественное состояние человека — желать больше, чем есть, и куда больше, чем заслуживаешь. Лень, один из неистребимых грехов человека. Как и жадность, и похоть. Но о твоей душе, мне кажется, беспокоиться поздно.
— Когда вокруг столько прекрасных женщин, а мужчину не сдерживают рамки закона, придерживаться морали очень тяжело. — искренне вздохнул я.
— Боюсь вашей супруге придется с этим смириться. — так же вздохнула Инга.
— И даже супругам. — лучезарно улыбаясь заметила Ангелина.
— Тут да, больше у его высочества никаких отговорок нет и быть не может. — усмехнулась Екатерина. — Правда, у нас возникает неприятная ситуация с судебными исками и дополнительным подтверждением происхождения нашей милой Ангелины, но сегодня можете об этом не думать. Танцуйте, Развлекайтесь. Веселитесь. Но постарайтесь не забывать о приличиях.
В этом она была совершенно права, и хотя выход дебютанток я совершенно пропустил мимо ушей и глаз, был занят куда более приятным и близким зрелищем, на первый открывающий танец всё же вышел с Марией. Как она верно заметила — «я всегда была и буду первой». Для нее это было важно, но только сейчас я понял на сколько это существенно с точки зрения окружающих.
Именно с ней мне придется выходить во время всех крупных официальных приемов. С ней танцевать открывающие и закрывающие пары. С ней посещать другие страны и посольства. И конечно, если первый ребенок будет от неё, именно он станет наследником империи. Казалось бы небольшой, но очень важный нюанс.
Но это стоило того. Если верить словам Мальвины и матери, именно супруга добилась того, чтобы Ангелину рассматривали не как очередную провокацию в отношении Петра и обычную фаворитку, а именно претендентку в мои законные жены. Для того чтобы этого добиться придется еще очень постараться — но начало положено.
Вполголоса переговариваясь с супругой, мы закончили обязательный танец, вполне довольные собой и друг другом. А затем я, пересилив себя, пригласил на танец Ингу. Обещание, не то, от чего можно отказаться. Даже если не рассматривать весь Северный Урал в качестве приданого. К тому же, пусть у мне и не было влюбленности в отношении с девушкой, нас связывала крепкая дружба и деловое партнерство.
Забавно, наверное, рассуждать о подобном, когда тебе семнадцать. Когда гормоны бьют в голову стоит оказаться в объятьях любимой девушки, и чтобы не сорваться приходится их нейтрализовать, контролируя меридианы. Но если в моем случае все было объяснимо, то у девушек просто произошло раннее взросление. Да и не так это мало, если подумать, особенно с их жизненным опытом.
Инга потеряла родителей и осталась с дедом, который воспитывал наследницу рода. Серьезную, ответственную, тихую… к счастью, девушке хватало мозгов компенсировать свои внутренние проблемы и одновременно использовать полученные знания и связи в свою пользу. Но и о деле Рода она не забывала.
Мария, не знавшая материнской любви, воспитывавшаяся в постоянном окружении недоброжелательниц и получившая если не раздвоение личности, то сильное ее
