— Ты хотел встретиться? — не выдержала Звезда, их комвзвода. — Мы встретились. Говори.
— Нет, это ты говори, — парировал я.
Она сделала удивленные глаза.
— Что я должна говорить?
— Свои претензии. Почему вы хотите меня уничтожить?
— Потому, что ты!.. — Она вспыхнула, покраснела, даже подскочила, но выразить толково свои мысли в присутствии уважаемого собрания не смогла. Здесь нужны аргументы, не эмоции, а к такому девочки, видимо, не готовились.
— Ты уничтожил нашу подругу, — наконец, спокойно сформулировала она, взяв себя в руки. — Сделал ее калекой. Из-за тебя ее вышвырнули в запас.
Вновь молчание. Что, и это всё? Даже скучно как-то!
— Дальше, — милостиво разрешил я и придавил взглядом.
Звезда стушевалась. Посмотрела на Оливию, стоящую с отрешенным видом, но на самом деле внимательно меня слушающую.
— Затем ты напал и избил Натали, другую нашу подругу, — продолжила она с жаром, вновь собравшись.. — Даже если учесть наше противостояние, что было до, то мы тебя просто били. Ты же отправил ее в лазарет, и ей так же, как и Алессандре, светит комиссия профпригодности.
— И всё?
— А мало?
Я демонстративно закатил глаза.
— Мало.
— Достаточно! — отрезала она. — Достаточно для того, чтобы вышвырнуть тебя отсюда!
С этим было трудно поспорить, но только в ее логике, в ее системе координат. Рассуждать и думать в которых я категорически не хотел.
— Давайте начнем с того, что это я виновен в том, что из-за меня вас вышвырнули из хранителей, — начал я свою партию, ехидно прищурившись.
Она попыталась что-то сказать, да и вокруг начался нехороший гул — видно, до этой мысли дошли уже многие, но я останавливающее поднял руки:
— Не спорьте! Так и есть! Из-за меня!
Тишина.
— А перед этим я участвовал в организации покушения на наследную принцессу Лею Веласкес в Дельта-полисе.
Тишина зазвенела.
— А еще до этого я подсыпал яд в пищу императору Хуану Карлосу Шестому, последнему представителю династии Веласкес на троне Империи, — не унимался я. — А как раз перед этим вместе с другими сенаторами вонзил свой кинжал в тело Гая Юлия Цезаря. Да-да, вместе с Юнием Брутом и остальными, я тоже был там!
Молчание. Такого подхода девочки не ждали. Правильно, надо увести их от идеи, что их низвергли ради меня, это опасно, а защищаться здесь можно только одним способом — нападать самому.
— А еще перед этим мы с Геростратом подожгли храм Артемиды Эфесской, — закончил я издеваться. — Ну, знаете, был такой в древности? Считался Чудом Света. Герострата потом схватили, а я убежал…
— Я был везде, я плохой, и на меня можно повесить всех собак! — почти выкрикнул я. — Разве не так?
— Знаешь что произошло на самом деле? — подался я вперед — Сейчас расскажу. Но сначала… Оливия, солнышко, можно вопрос? — обернулся я к давней противнице. — Ты как, после того раза на меня не дуешься? Ну, того, когда я засадил тебе по физиономии?
— Хуан, давай по делу! — вспыхнула черненькая. Вокруг поднялся возмущенный ропот.
Помнит. Я про себя довольно потер руки — польстило.
— А я и есть по делу. Понимаете, — обернулся к главным противницам, — мы с нею дрались. На татами. И я ее чуть не убил. Если бы не Норма, отоварил бы так… Мама бы родная не узнала, точно говорю!
— Хуан! — повысила голос субъект моего внимания.
— А осложняющий фактор знаете? На тот момент я не имел НИКАКОЙ подготовки! Только родная гражданская школа единоборств! И Оливия не была пьяна.
— Хуан! — вновь произнесла Бергер, но точнее было бы «прорычала».
— Но она о произошедшем забыла, видите? — кивнул я на нее. — Забыла и простила, ибо не видит в нем для себя оскорбления или унижения. Да, проиграла, потерпела поражение — бывает. Но за что мстить?! Мстить-то за что, девочки?
Я обвел глазами всех присутствующих, которые под моим тяжелым взглядом начинали срочно искать что-то на полу. Усмехнулся.
— Ваша подруга — высокомерная дрянь, которая не умеет проигрывать. Она тоже проиграла мне, я оказался сильнее, но она не смогла стерпеть этого. Как же так, поражение от какого-то сосунка? Да еще мальчика? Не бывать этому! И активировала «бабочки».
И вновь тишина, гробовая.
— Ее бы списали все равно, поймите, после такого шага она была обречена. Я же… — Я глубоко вздохнул. — У меня начался приступ — теперь вы все знаете, что это такое. Мое генмодифицированное проклятие. Я покалечил ее, да, но во-первых, я ЗАЩИЩАЛСЯ, а во-вторых, она сама этот приступ спровоцировала. Своим вызывающим высокомерием и активацией «бабочек» — прямой угрозе жизни, от которой проснулся мой «дракон».
— Так что не вешайте на меня вашу подругу, — подвел я предварительный итог. — Она — не моя заслуга. Даже больше скажу, подобный сценарий был запланирован, и был на руку офицерам. Они не могли знать, что я ее покалечу, не могли знать, что наша стычка произойдет именно в этот день, но по их задумке это рано или поздно должно было случиться. Потому, что наша с вами стычка им на руку. Кто скажет, почему?
«Сорок четверки» покраснели, но смолчали.
— Потому, что вы — дуры! — выплюнул я.
— Оливия, звезда моя, — вновь обернулся я к черненькой, — скажи, сколько подразделений за последние дни повесили себе лычки хранителей?
Та скривилась, но ответила:
— Три.
— А сколько хранителей «ушло»?
— Два! — ответил я за нее. — Два взвода! При этом взвод Афины вот-вот реабилитируют и вернут. Почему тянут — не знаю, но решения об их переводе в резерв не было и нет. Лишь временное отстранение. То есть, — я вновь перевел глаза на «сорок четвертых», — хранителей в данный момент НАБИРАЮТ!
— Солнце, — вновь обернулся я к главе опергруппы ее высочества инфанты, избрав ее на сегодня девочкой для битья, — скажи, как ведет себя молодое пополнение?
Вновь обвел глазами всех присутствующих. Кажется, ситуация выровнялась. Все признали правомочность моих аргументов, что они как минимум имеют право на существование, и слушали с предвкушением, ожидая, чего еще выкину.
— Я не варюсь в вашей каше, но давайте отвечу? Хорошо они себя ведут. Все приказы выполняют, не хорохорятся, не ерепенятся, никого из себя не строят. И здесь, на базе, ведут себя так, будто одни из нас, в смысле них, — обвел я рукой вокруг, имея ввиду резерв. — Никакого высокомерия! Если я не прав, поправь? — повернул я голову к Мамочке.
Та смотрела с благодушием, ей было откровенно плевать на какие бы то ни было проблемы хранителей, и мою речь она с самого начала слушала с улыбкой.
— Да нет, все правильно. Хорошо себя ведут.
Я улыбнулся.
— Вот видите. Больше скажу, любая из вас… — И принялся тыкать пальцами вокруг, во всех подряд. — …Вот ты, ты или ты, например. Или ты. Если любая из вас допустит ошибку, или потребует повышенного внимания, или поведет себя по отношению к НЕ-хранителю как-то неправильно, мигом очутится на месте сорок четвертого взвода. Мгновенно, это не будет даже обсуждаться, и никаких шансов на восстановление ей не дадут. Офицеры закрутили гайки, закрутили серьезно, но вы этого не заметили. Даже ты знаешь об этом! — вновь повернулся я к Оливии. — Даже ты в случае чего полетишь с Олимпа вниз! Не так?
Та нехотя опустила голову.
— Вот только ее не тронут, и ее камаррадас-героев, умиравших за принцессу — им простят все. Найдут другую работу, но не унизят, — кивнул я на Мамочку, и та тоже опустила голову. — А в остальном все вы — под прицелом. Былой воли, былой демократии и былых привилегий больше нет, вы все отныне — никто. Такие же, как остальные. А самое смешное, что все вы об этом знаете, но вслух говорю отчего-то один только я.
Вы же вместо того, чтобы обсуждать такую глобальную новость внимательно наблюдаете за действиями «этого дурачка Ангелито», «проклятого скотину» и вообще «скверного человека, ради опытов над которым вышвырнули целый взвод наших товарищей», не обращая внимания больше ни на что. Вам не кажется это странным?
И вновь тишина. А что им сказать, этим девочкам? Дуры, все они дуры. Просто в разной степени. Оттого и пришлось привлекать самых авторитетных из хранителей — у тех ума должно быть чуток поболее.
— Есть такой прием в управлении массовым сознанием, — продолжил я, — отвлечение внимания. Вам всем мастерски отвлекли внимание, заставив сжимать кулаки в злости, что какой-то выскочка, пришлый мальчик, обижает ваших девочек. Вы поносите его, ненавидите, сочувствуете бедному сорок четвертому взводу… А тем временем сеньоры Морган и Тьерри все больше и больше уравнивают ваш статус с остальными и лишают былых привелегий. Красиво, неправда ли? Это старая технология, ей не века даже, тысячелетия. Но оказывается, она до сих пор актуальна. Как в масштабах страны, так и в масштабах маленького тесного коллектива.
