одного. Только объяснить это простыми словами учительнице и кому-либо вообще она не могла, хотя и пыталась вначале. Ее не просто не понимали – никто и не собирался этого делать. Впрочем, когда Ире исполнилось восемь лет, один такой человек нашелся. Это была заведующая интернатом Вера Сергеевна. Нет, и она не могла представить минус одно яблоко, но у опытного педагога тоже оказался своеобразный талант – она чувствовала своих воспитанников, осознавала их потенциал. И она рискнула перевести Иру в «нормальный» детдом, в обычную школу, где та за пару лет перепорхнула сразу через пять классов, в одиннадцать лет пошла в седьмой, а в тринадцать закончила школу с отличием.
Так же как пресловутое минус одно яблоко, Ирина видела и дырки. То есть не видела в буквальном смысле, а осознавала, ощущала, чувствовала. Как и в случае со школьными учителями, описать свои ощущения она не могла. Но для нее они оставались не менее реальными, чем то, что видят глаза или слышат уши. Она была первоклассной дынькой.
Планетная система красного карлика, ставшая первой, куда через дырку попал человек, оказалась богатой и на другие кротовые норы. Таких в ее окрестностях обнаружили пять, что сделало эту систему перевалочным пунктом. На одной из ее планет была построена база, откуда прибывающие с Земли корабли отправлялись в новые экспедиции через одну из пяти дырок, а затем и через те, которые смогли обнаружить дальше. Так, гораздо раньше ожидаемого, началась межзвездная эра человечества.
Надо ли говорить, сколь важным являлось обнаружение новых кротовых нор? Неудивительно, что за такие находки правительства земных государств очень щедро платили.
И вот новая дырка была совершенно неожиданно найдена все в той же системе красного карлика, сразу ее почему-то проглядели. Впрочем, найдена она была лишь с помощью все того же не отличающегося точностью устройства. С большой долей вероятности дырка располагалась на Плуте, но разыскать ее точно, что называется – ткнуть в нее пальцем, мог попытаться лишь кто-нибудь из дынь. Впрочем, имелась еще одна возможность – ученым удалось-таки за последние пару лет создать сканер, отчетливо распознающий одну из составляющих ПХИ. Проблема была в том, что эта составляющая была столь слабой, что сканер выявлял ее буквально вплотную с дыркой – не далее пяти-восьми километров от нее. То есть, нужно было кружить вокруг Плута не один, возможно, месяц, чтобы наткнуться на дырку с помощью такого устройства. И то не факт, что дело бы завершилось успехом.
Поэтому Ирина и решила отправиться на поиски одна. Присутствие рядом любого человека напрочь отбивало ее «нюх». Что было тому виной – ментальное излучение другого мозга, запах чужого пота, звук постороннего дыхания – оставалось только гадать. А к чему заниматься гаданием, когда можно просто полететь одной? Что она и сделала, пытаясь перед этим честно все объяснить Игорю Гулину. В том, что напарник ей не поверил, не ее вина. Просто он не мог отнять пять яблок от четырех. А еще оказался пижонистым жадным придурком. От которого, кстати, и впрямь жутко разило потом.
Где находится дырка, Ирина почуяла быстро и сразу направила туда шаттл. За пару десятков километров до цели снизилась настолько, что ледяные торосы и шипастые глыбы стали похожи на колотый сахар, рассыпанный на белом столе. Ирина включила и сканер – своему чутью она доверяла больше, но тем, кто их сюда направил, нужны были доказательства посущественнее. Сканер начал пищать и помаргивать, когда Ирина уже отчетливо «видела» дырку. Но его писк почти сразу прервался, а индикатор погас. Она не успела этому по-настоящему удивиться, поскольку поводов для удивлений возникло вдруг о-го-го сколько! Во-первых, погас не только индикатор сканера, а вообще все, что светило и мигало до этого в кабине. Во-вторых, наступила полная тишина. В-третьих, шаттл начал падать, что сразу же объяснило внезапную тишину – двигатель катера попросту выключился. Как и все остальное на борту. Ирина почти инстинктивно ткнула в сенсор запуска, понимая уже, что это ничего не даст.
«Хорошо, что успела снизиться», – подумала она и глянула в иллюминатор. Высота все же оставалась приличной, а учитывая, что на Плуте практически отсутствовала атмосфера, надеяться на то, что шаттл спланирует, не приходилось. Лишь только за счет инерции он падал не отвесно, а продолжал, стремительно снижаясь, лететь вперед. Удар о ледяную глыбу означал неминуемую смерть, а из этих глыб и состояла в основном поверхность планеты. Шанс на то, что катер случайно рухнет на ровное место, составлял не более двух-трех процентов. Да и в этом случае сила удара окажется такой, что уцелеть будет маловероятно.
Эти мысли пронеслись в голове мгновенно, но странным образом воспринялись совершенно спокойно, всего лишь как обычная информация. Почему-то Ирина совсем не испугалась, словно была уверена, что не погибнет. Она посмотрела вниз, прикидывая, сколько осталось до удара, и поняла вдруг, что тот самый двух- трехпроцентный шанс ей все-таки выпал. Впереди, как раз там, где должен был упасть катер, она увидела совершенно ровную, и впрямь напоминающую стол площадку. Сходство со столом оказалось тем больше, что площадка имела прямоугольную форму. Рассмотреть подробности она не успела – шаттл рухнул на лед, подскочил, упал снова и, бешено вращаясь, заскользил к зубчатой линии торосов. Остановился он в считанных метрах от ровной, тускло блестящей ледяной стены, верхнего края которой с пилотского места не было видно. Впрочем, Ирина вообще сейчас мало что видела из-за повисшей перед глазами кровавой пелены. От впившихся в тело ремней ужасно болела грудь, возможно, были сломаны ребра. Ныли зубы, рот был полон эмалевой крошки. Но самое главное – она была жива, а боль лишь являлась вернейшим тому доказательством.
Отстегнуть ремни оказалось не так просто – неоткуда было взяться импульсам, размыкающим электромагнитные защелки, а для того чтобы справиться с ними вручную, требовалась немалая физическая сила, которой Ирина сейчас похвастаться не могла. Но все же, постанывая от боли, вспомнив и перебрав все известные ругательства, ей удалось в конце концов освободиться от пут.
Еще какое-то время она приходила в себя, и лишь затем вновь посмотрела в передний иллюминатор. Ледяная стена перед шаттлом была действительно очень ровной и гладкой. Настолько, что в ее естественное происхождение верилось слабо. Казалось, некий великан гигантским ножом вырезал отсюда часть льда, словно кусок торта. В боковые иллюминаторы было видно, что этот кусок действительно имел форму правильного прямоугольника. И у одной из его коротких сторон, ближней к шаттлу, как раз и зияла «дырка» – пресловутая кротовая нора.
Ирина еще раз
