пробежалась пальцами по сенсорам панели управления. Результата, как и ожидалось, это не принесло. Тогда она откинулась на спинку кресла и принялась обдумывать свое положение. Запаса кислорода в катере оставалось на пару суток, немедленная гибель от удушья ей не грозила. Но что дадут пару суток? Она даже подать сигнал бедствия не может! А если бы и могла… Второго шаттла на их магнитоплазменнике не было. Посадить на планету неприспособленный для это корабль практически невозможно, и уж тем более невозможно на нем с планеты взлететь. Да и откуда Гулину знать, что с ней что-то случилось? То, что она молчит, он, скорее всего, спишет на недавнюю ссору. Где-нибудь через сутки, не дождавшись ее возвращения, начнет волноваться, поймет, что с ней что-то не так. Пусть даже сразу потом свяжется с базой, что это изменит? От базы сюда нет кротовой норы, а на любом корабле, лететь не менее двух недель. К тому времени она давно будет мертва. И что же тогда остается?
Ирина машинально «посмотрела» на дырку. В общем-то, еще до всех рассуждений, она знала ответ на этот вопрос. Выход, причем в буквальном смысле, имелся у нее только один – нырнуть в кротовую нору. По ситуации, эту нору логичнее было назвать кроличьей, а ей самой срочно сменить имя на Алису, чтоб хоть немного поверить в Страну Чудес с другой стороны. Пусть та будет самой захудаленькой, лишь бы там можно было дышать. Но скорее всего на той стороне окажется космический вакуум – все открытые до сей поры дырки находились вне каких-либо планет.
– Но ведь эта же – на планете! – ударив кулаком по колену, выкрикнула Ирина. И закончила уже мысленно: «Вдруг это неспроста?» Дарящей дикую надежду мысли способствовало и то, что выбивающаяся из стандартов дырка находилась в столь необычном, определенно искусственно созданном месте. Кто это сделал, когда, зачем – было не просто любопытно, это было фантастически интересно, но сейчас Ирину в первую очередь волновало, куда ведет вырытая загадочным инопланетным кроликом нора? И выяснить это можно было одним лишь доступным ей способом – нырнуть в эту дырку и выяснить все на месте. Если оно там, конечно, окажется.
Ирина стояла в скафандре уже возле люка, но опустить забрало шлема никак не решалась. Как оказалось, системы скафандра не работали тоже, значит, подачи дыхательной смеси в шлем не будет. И насколько хватит воздуха, что остался в шлеме и в тесной прослойке между телом и тканью скафандра? На минуту, две, пять?.. Вряд ли больше. Допустим, на пять, с учетом, что на пару минут она задержит дыхание. А сколько времени нужно, чтобы добежать до норы? Судя по расстоянию, которое в безвоздушной среде очень обманчиво, тоже минут пять. Но ведь потребуется еще время, чтобы открыть люк, а поскольку ничего не работает, это придется делать вручную, что не так-то уж просто и быстро. В любом случае выбора не было. Она лишь пошла на рискованный компромисс и решила отпирать запоры люка – на что и должно было уйти больше всего времени и сил – с открытым забралом, чтобы не тратить напрасно воздух. Главное, успеть вовремя захлопнуть шлем.
Это было безумным решением, но ей это все-таки удалось. Впрочем, если бы она открывала люк в закрытом шлеме, никуда добежать бы уже не успела – с запорами пришлось провозиться куда больше пяти минут. Теперь же, выйдя наружу, она об этом больше не думала. Цель находилась прямо перед ней, метрах в двухстах, если не обманывало зрение, как обычное, так и внутреннее, которым она «видела» дырку. В нормальных, земных условиях требовалось не больше минуты, чтобы пробежать двести метров. Но сейчас на ней был скафандр, а под ногами блестел скользкий лед. Союзником являлась лишь низкая гравитация, да и то, как сказать, плюс это на самом деле или минус.
Задержав дыхание, она побежала к заветной цели. Хотя на бег это походило мало. Оттолкнувшись от края люка, Ирина взмыла ввысь и проплыла, раскинув словно крылья руки, метров шесть над ледяной гладью, а потом, опустившись на лед, скользила по нему еще почти столько же. Казалось, если так пойдет и дальше, она достигнет норы скорее, чем придется сделать первый вдох. Но в конце концов остановившись, Ирина долго не могла оттолкнуться от скользкой поверхности. Когда это все-таки получилось, сила толчка оказалась недостаточной, чтобы подпрыгнуть, и она заскользила вновь, но теперь уже совсем недолго. Однако поняла, как нужно себя вести, чтобы пусть и неуклюже скользить безостановочно. Пытаясь это делать, она совсем ненамного приблизилась к дырке, а легкие уже разрывало от желания вдохнуть. Задерживать дыхание больше не было сил. Ирина шумно выдохнула и, захлебываясь от нетерпения, сделала первый вдох. Она хотела вновь задержать дыхание, но не удержалась, задышала прерывисто и часто. Решив более не отвлекаться на это, она сосредоточилась на беге. Движения стали согласованнее и четче, скорость заметно увеличилась, короткая сторона прямоугольной площадки, возле которой была дырка стала неуклонно увеличиваться в размерах. И когда до нее оставалось метров сорок, Ирина, расслабившись от близости цели, поскользнулась, упала, сбив дыхание, а когда, набарахтавшись на скользком льду, сумела встать на ноги, поняла, что дышать больше нечем. Легкие, полыхая от жгучей боли, продолжали делать судорожные вдохи, но кроме животного ужаса ничто более не наполняло ее кровь. Ноги сразу отказались совершать отлаженные, заученные движения, Ирина снова упала. Вставать она больше не пыталась, лишь извивалась на льду, подобно вытащенной из проруби рыбине. Ей внезапно подумалось, что самым важным сейчас было не подняться, а отнять от четырех пять. Только ей это почему-то не удавалось. Взгляд заметался вокруг, скользя по неестественно ровному льду, тускло блестевшему в блекло-призрачном свете далекого красного карлика, будто именно там она надеялась увидеть несущие ответ таинственные письмена. Но ответа не увидела, зато поймала краем зрения сорвавшийся с пояса универсальный нож-молоток. Последним усилием гаснущего сознания Ирина заставила себя собраться, протянула к спасительному инструменту руку, а потом на одних уже инстинктах, на дикой, звериной воле к жизни, цепляясь за лед ножом, словно когтем, доползла до портала кротовой норы.
Она сорвала с головы шлем едва ли не раньше, чем по глазам резанул яркий свет, и принялась жадно дышать, не задумываясь, что именно вдыхает – животворный воздух, смертельный яд или вовсе убийственную пустоту вакуума. Впрочем, выбора у нее все равно не было.
И все-таки это оказался воздух. Чистый, невероятно вкусный, пахнущий осенним лесом прохладный воздух Земли. Или планеты,
